Как же это приятно, когда тебя помнят, любят и ждут.

Как я счастлив, что в моей семье всё благополучно и молю бога, что бы дядя меня

дождался, ведь в воздухе запахло весной, и все поселенцы ждут оттепели.

Милая Фросенька, я восхищён тобой, многие из наших получают письма, в которых их

жёны и близкие жалуются на тяжёлую жизнь, бедность, скудность в пропитании и какого

им стоит труда отправить к нам посылку.

Я восхищаюсь тобой моя жёнушка, твоей сноровке и хозяйственности, трудолюбию, и

смелости в принятии решений...

Фросенька, из твоего письма я понял, что дети находятся в добром здравии, хорошо

учатся и являются твоими помощниками.

Мне очень приятно, что мой дядя, да, продлит бог ему годы жизни,

так гармонично влился в вашу семью, я очень ценю его участие в вашей судьбе.

Кто бы мог подумать, что мой дядя Вальдемар, который в своё время заменил мне отца с

матерью, теперь стал дедушкой моих детей и я уверен, что во многом благодаря его опеке

и воспитанию они выйдут во взрослую жизнь достойными людьми...

Часть письма Фрося прочитала скороговоркой, даже пропуская некоторые слова и слегка

зардевшись.

Потому что, отдельным абзацем шло обращение к ней, в котором было столько нежных

слов любви и благодарности за её верность, отзывчивость, доброту.

Снова возвращался к тому, что, как высоко он оценивает её хозяйственность, сноровку и

предприимчивость.

Особую благодарность выражал за посылку, все вещи и продукты пришлись кстати, а про

сало высказался так, что Фрося радостно заулыбалась, когда прочитала:

– Дорогие мои люди, я резал сало на кусочки и душа моя наполнялась непередаваемым

теплом, ведь его касались милые мне руки, а последний кусочек был самым вкусным, этот

вкус я буду ещё долго помнить...

Фрося повернулась к Стасику и поцеловала его в щёку, а тот только передёрнул плечами:

– Ну, мам, брось ты свои нежности, я что маленький...

– Нет сынок, такое маленький не придумает...

Дальше в своём длинном письме, Алесь просил Фросю не горячиться и сто раз обдумать,

прежде , чем решиться ехать к нему в Таёжный.

Он предупреждал насколько это сложно и как может плохо сказаться на будущем детей,

хотя для него это было бы подарком судьбы.

Фрося читала эти слова и весело посматривала на детей, а те ей в ответ улыбались.

Вот, письмо дочитано, дети с матерью стали бурно обсуждать прочитанное, даже

сдержанный Стасик и тот, стал выражать радость, что их затея удалась.

На это Аня ему заметила, что бы он был такой умный в техникуме, а то уже три дня

бьются с одной и той же задачкой по алгебре.

Андрей, так вовсе начал пространно распространяться про то, как они скоро поедут с

мамой в Сибирь, где будут делать пересадки, какие города будут проезжать и как он с

папой будет ходить на охоту и рыбалку...
–

Аня даже закрыла ему ладошкой рот, а Стас погрозил кулаком.

Сквозь этот радостный шум вдруг все услышали громкий вздох Вальдемара и как по

команде обернулись в его сторону, и увидели, что его лицо расслабилось, рот открылся,

два широко открытых глаза незряче уставились в потолок в последнем обращении к

богу...

В последний путь проводить бывшего ксёндза на старое католическое кладбище пришло

достаточно много людей.

Бывшие прихожане на поминках тепло вспоминали отца Вальдемара, его проповеди,

отзывчивое сердце и беззаветное служение богу.

Закончились поминки, все разошлись, только Фрося сидела за разорённым столом, уронив

голову на руки и тихо с подвыванием плакала.

Никто её не трогал, Оля с Аней убирали со стола посуду и оставшиеся продукты, стараясь

при этом громко не бренчать, а Стасик с Андреем разбирали, уносили в сарай столы и

лавки.

Прошло девять дней, в узком семейном кругу отметили эту скорбную дату и Фрося одна

отправилась на кладбище навестить, поговорить с Вальдемаром, как она это делала с ним

живым все последние двенадцать лет.

Даже своей смертью он как бы освободил дорогу для Фроси, что бы она могла