Шрифт:
груди, ей не стало легче, а наоборот все её поступки за последнее время показались один
глупей другого.
И, тут неожиданно Семён разразился своим неповторимым смехом:
– Фросенька, я таких геройских баб отродясь не встречал, вряд ли найдёшь вторую, кто
мог бы сравниться с тобой по жизненной сноровке, по умению принимать мгновенно
судьбоносные решения, ты ещё говоришь о благородстве Алеся, да, он тебе в подмётки не
годится, и сюда приехала правильно, а иначе жила бы в мире иллюзий, ждала, и
неизвестно дождалась бы своего благородного пана.
Я буду последним дураком, если попытаюсь тебя соблазнить, хотя мысли эти у меня
зародились сразу, как только увидал тебя, я сразу почему-то подумал, вот она, та, которую
я всю жизнь искал.
И, ещё большим буду идиотом, если начну давать тебе советы, но знай, на Сёмку, ты
можешь всегда положиться, как на самого верного друга, а придёшь в объятия, сделаешь
самым счастливым человеком на земле.
глава 73
Разочарование Фроси с каждым днём всё возрастало... В субботний вечер Алесь вдруг
собрал свёрток с закусками, прихватил бутылку водки, заявил, что они с учителями и
другими интеллигентами посёлка традиционно каждую неделю в эти вечера встречаются
за партией преферанса, где немножко расслабляются водочкой, интересными
разговорами, что он и так пропустил один такой вечер.
Фрося вдруг вскинулась:
– А почему ты не спросишь, как я к этому отношусь или тебе всё равно?...
– Фросенька, ну, это уже устоявшаяся традиция, для меня это отдушина...
– А, что нам мешает пойти туда вместе, неужто опозорю или придусь не ко двору?...
На последнюю реплику Фроси, Алесь никак не отреагировал, а молчком вышел из дома.
На плохое настроение Фроси оказывало влияние и вынужденное безделье, ей привыкшей
с утра до вечера хлопотать по хозяйству, решать кучу домашних вопросов, готовить и
торговать на базаре - с тремя детьми и больным пожилым человеком не заскучаешь.
Вдруг для неё наступила пора, когда время девать просто было некуда.
Приготовить обед и прибраться много времени не требует.
И хоть деньги ещё не закончились, но она понимала, что они не бесконечны, доводить
ситуацию до критической это не по её характеру.
В начале октября пришли письма от старших детей, это несколько разбавило печальные
будни.
Стас коротко поведал, что учёба у него ладится, что дважды уже на выходной приезжала
Аня и надоела ему с поучениями, с помешательством на уроках.
Тётя Оля сильно не надоедает, но супы ему варит регулярно и заставляет переодеваться.
Коровка чувствует себя хорошо, свинка тоже.
Дальше шли вопросы в основном к Андрейке и привет папе.
Письмо Ани было намного длинней и разнообразней.
Она с энтузиазмом описывала занятия в школе, где ей приходится в быстром порядке
осваивать литовский язык, но с этим она не задержится, у неё уже есть подружки, которые
ей помогают.
С тётей Басей у неё полное взаимопонимание, та дождаться не может, когда она вернётся
со школы, вздыхает, когда уходит прогуляться с подругами или идёт в синагогу к раввину
Рувену, который передаёт ей огромный привет, тётя Бася и Ицек тоже кланяются ей.
За Стасика пусть она не волнуется, он присмотрен, тётя Оля с него глаз не спускает.
И я хоть через неделю, но буду его навещать и проверять положение дел в техникуме...
Опять следовало в письме дочери много вопросов про Андрейку, очень просит его самого
писать ей письма.
С жаром пишет, как скучает, как она её любит и гордится, ведь её героическая мама, как
жена декабриста поехала за мужем в Сибирь.
В конце письма передаёт привет папе и надеется на скорую встречу.
Через несколько дней в магазине Аглаи Фрося повстречала знакомого уже милиционера и
на всякий случай спросила его о работе, тот предложил ей убирать в их отделении
милиции, на что она сразу же согласилась.
Алесь же выразил своё недовольство:
– Фрося, мы же живём в маленьком посёлке, все друг у друга на виду, а тут, жена учителя
и уборщица...