Шрифт:
же грязюка, бездорожье.
Некогда ждать, генерал хочет прославиться и вот, штрафной батальон на ту высотку, а
сзади заградотряд, отступишь, пулю от своих схлопочешь.
Вот, так и брали те высотки, где нас выкашивали десятками, а то и сотнями.
Так ладно если легко ранят, всё кровь пролил, срок убрали, после ранения, так ещё
комиссия решает, а не сам ли ты себя или товарищи помогли, хотя и такое бывало, но в
основном погибали или получали такие ранения, что лучше срок было мотать.
Меня наверно бог хранил, почти год никакой царапинки, а потом Курская дуга,
осколочные ранения от недалеко разорвавшегося снаряда, два осколка в грудь, в правую
руку и страшнейшая контузия.
Пришёл в себя, весь в бинтах и ничего не слышу.
Один осколок и сейчас сидит где-то рядом с сердцем, а так всё зажило, как на собаке, слух
правда начал возвращаться только через месяца три.
Потом опять фронт, но уже не штрафбат, а в роте связистов, всяко бывало, но войну
закончил в сорок пятом в Чехословакии, без новых ранений и без особых наград.
Война закончилась, а куда податься не знаю, поехал в Москву, думал легче будет
устроиться.
А куда устроишься, специальности то никакой, образование одни коридоры, а тут ещё
наши блатные меня срисовали и опять малина, опять воровские налёты.
А душа больше не лежала к этой романтике, ведь понимал, что обязательно где-то
проколюсь, и что, опять тюрьма, лагерь...
Вот, я и рванул через всю страну в места, где можно от всех спрятаться, начать новую
жизнь.
Приехал в эти края, поменял кучу работ, выучился на шофёра и уже шесть лет работаю
заготовителем пушнины.
Я прикипел душой к этим местам, к этой природе, к этим людям, люблю тайгу, люблю
свою ЗИСоньку, днями бывает разъезжаю по этим дорогам, чаще всего без попутчиков и
нисколько этим не тягощусь. И вот, впервые рассказываю свою историю, при этом, почти
незнакомому человеку, но я сразу понял, что тебе можно доверять, и вверять свою судьбу.
Я уверен, что и твоя история жизни далеко не сахар, но если захочешь, расскажешь на
обратном пути, а сейчас выезжаем на основной тракт, километров через десять будем в
Сосновске, не Москва, но и не ваш посёлок.
глава 71
Они въехали в районный центр, одноэтажные домишки вскоре сменили двух и
трёхэтажные.
Семён предложил вначале справиться с его делами, а потом он поможет Фросе сделать её
покупки, как-никак он здесь всё знает, да и постережёт от местных воришек.
Фрося из кабины машины наблюдала, как везде радушно встречают Семёна, люди
улыбались ему навстречу, хлопали по плечам и от души смеялись его шуткам.
Очень быстро он справился со своими задачами, переключился на Фросю.
Действительно, с помощью Семёна, Фрося достаточно быстро прикупила необходимое из
того ассортимента, что нашла в местных магазинах, ничего особенного, но на зиму её муж
и сын, и она сама стали более или менее одеты и обуты.
Покушав в уютном ресторанчике, где её кавалер очень галантно ухаживал за дамой, они
не мешкая, отправились в обратную дорогу, путь то не близкий.
Свернули с основного тракта уже с наступающими ранними осенними сумерками.
Стал накрапывать дождь и капли его звонко барабанили по крыше машины.
Семён включил фары, которые освещали только петляющую дорогу и выхватывали из
темноты раскоряченными чудищами подступающие близко деревья.
Под монотонный рёв машины и шум дождя Фрося незаметно задремала.
Через какое-то время её разбудил голос Семёна:
– Нет, подружка, так не пойдёт, прекрати спать, а иначе я заклюю носом и машина
впишется в тайгу.
Ты, так сладко посапываешь, что и у меня глаза начали слипаться.
А главное, мне же не терпится послушать твой обещанный рассказ о себе...
Женщина встрепенулась, сон мгновенно отступил, мысли вернулись в далёкое и не столь,
прошлое...
Фрося не понимала почему, но ей самой нужно было выговориться, кроме Вальдемара,
Рувена и того, другого Алеся, она никому никогда не открывала душу, ей захотелось