— Но это сделает Амелию старшей ведьмой, - отметил Сар’ар.

— С этим проблем не будет, - заверила ведьма.
– Она хорошая девочка и у нас не будет никаких проблем с тем, чтобы ей подчиняться.

— Думаю, чтобы не вызывать вопросов насчет понижения Вакиллы и назначения новой старшей ведьмы, будет лучше, если Вакилла присягнет вам как чернокнижница, - предложил призрак.
– Под предлогом… ну, например, вы можете взять ее в ученицы.

— Меня? В ученицы к повелителю?
– удивилась ведьма.

— Думаю, даже несмотря на то, что повелитель владеет Созиданием, а ты — Разрушением, тебе будет, чему у него поучиться, женщина.

— Ладно, этот вариант подходит, - согласился Мал Хакар.
– Значит, теперь будет целых три титула… Боюсь даже представить, как я буду называться…

***

— Лорд Мал Хакар, правитель Хэгмаунта, властитель нежити и Повелитель Тьмы, - объявила Ар’ак’ша и чернокнижники начали подходить к присяге.

Мал Ксан был уже похоронен — ему сложили огромный костер, а потом навалили курган. На этот раз в похоронных речах недостатка не было — общую речь произнес Семасцион, а потом еще каждый добавил что-то от себя.

Теперь Зазингел, как старший из некромантов, первым подошел присягнуть Мал Хакару. Однако, сам он говорить не мог, так что за него слова присяги произнес Полиандр:

— Мой господин обещает служить вам верой и правдой до самой его смерти и после нее. Он обещает, что с этого момента забудет все свои прошлые клятвы и присяги. Он обещает, что не умрет без вашего позволения. Если же он нарушит эту присягу, да не обрушится на него гнев богов, но только ваше собственное отмщение.

— Я обязуюсь дорожить службой твоего господина и не жертвовать его жизнью без предварительного уведомления. Я не буду использовать его и его слуг для подавления восстаний других моих вассалов. Я не предам его никакому иному суду, кроме моего, — ответил лич традиционной фразой.

Затем начали подходить Семасцион, Церцея, Сар’ар (присяга мертвых несколько отличалась — они обещали «забыть все прошлые клятвы и присяги, кроме верности Первым Личам»), Вакилла и остальные. Мелипсихона не церемонии не появилась — она сидела у себя в палатке, не говоря ни слова и не реагируя на входящих, а лич распорядился ее не трогать.

После окончания возвышения Мал Хакар огласил свой первый указ — титул лорда-лича упразднялся и заменялся титулом Повелителя Тьмы. Личам больше не было нужды сражаться между собой, выясняя, кто из них сильнейший — отныне Сильнейший был официально определен, и каждый мог в любой момент вызвать его на поединок.

В древности идея поединка между лордом-личем и неприятельским командиром была весьма популярна, но после гибели лорда Раванала к ней как-то охладели. Когда лорд Хакар возродил эту традицию, многие считали, что он не продержится на троне и пары лет и что ему не будет отбоя от вызовов на поединки. Однако ему не было суждено дождаться ни одного…

***

В воскресенье, седьмого ноября, на пограничном посту Абез было оживленней обычного. От окрестных деревень к посту стягивались телеги с провиантом, по реке туда-сюда шныряли гонцы-водяные, пара десятков солдат рыли ров вокруг частокола. Со стороны реки пограничный пост имел более основательные укрепления, но это был всего лишь второй случай, когда переправе Абез потребовалась защита со стороны суши. В прошлый раз среди осаждающих был Делфадор Великий и стража просто разбежалась. На этот раз переправе угрожала армия нежити и гарнизон намеревался дать бой. Когда стало известно, что мертвецы уничтожили оба сторожевых поста на северной дороге, командир аванпоста отправил гонцов на запад — за подкреплением, — и посланников на северный берег — к гномам. С запада, из устья Великой Реки, прибыл отряд водяных Королевского Флота в числе ста пятидесяти бойцов. Это были элитные силы, в воде они были способны запросто потягаться с целым полком, а то и с двумя, но пока противник оставался на твердой земле, их присутствие мало чего меняло.

Гномы ответили, что будут действовать в духе нейтралитета с учетом интересов Кналга. Переводя с гномьего на человеческий, это означало «если некроманты доберутся до нашего берега и заплатят нам достаточно много денег, мы предоставим им убежище». В общем-то это соответствовало политике Кналганского Альянса с самого дня его основания — если сотрудничать с тобой выгодно для Кналга, неважно какого цвета твоя рожа, но, как только от тебя больше нет пользы, сотрудничество с тобой будет продолжено на коммерческой основе.

Итак, в воскресенье, седьмого ноября, когда на пограничном посту Абез все готовились к бою, к северному краю переправы приблизились два путника. Одному из них было около тридцати, другому — около двенадцати. Старший был одет в потертый коричневый плащ, казавшийся как минимум ровесником своего владельца, а в руках держал деревянный посох, больше всего напоминавший подобранную в лесу палку. Его юный спутник был одет в обычную крестьянскую одежду, куда более опрятную.

— Ух ты, красота какая!
– восхитился мальчик.

— А, ты же еще не видел Абез летом, - вспомнил его спутник.
– Да, зимой замерзшая река везде выглядит одинаково, а летом тут красотища. Пойдем, Беорон. Видишь, на середине реки остров? На нем есть деревенька, там и заночуем.

Они вошли в воду. Глубина брода у Абеза колебалась от пары дюймов до трех футов, так что утонуть здесь было непросто при всем желании. Тем не менее, Беорон все-таки умудрился поскользнуться, упасть и наглотаться воды.

— Эх, ты… - проворчал его наставник, поднимая мальчика на ноги.
– На, возьми, раз ноги не держат.