Каждую секунду генерал Органа находилась под наблюдением. Иной раз в одиночестве, не находя себе места, она металась из угла в угол, словно дикий зверь, посаженный в клетку. В какой-то из таких моментов она поймала себя на мысли, что вот так же вел себя Бен, когда она, мать, держала его под замком, под камерами, — и от мысли этой Лее сделалось и смешно, и горько. Вероятно, это не простая случайность, а справедливое воздаяние неведомой воли?

И точно так же металась Лея сейчас, после разговора с Верховным лидером, когда Фазма и еще двое конвоиров проводили пленницу, бледную и обозленную, назад, в ее палату, которая одновременно выполняла функции тюремной камеры, и заперли дверь. Органа чувствовала, что тело ее горит, как в лихорадке, а ноги опасно подкашиваются — и все же продолжала ходить туда-сюда с упрямой решительностью. Она просто не могла заставить себя сесть, ведь «сесть и успокоиться» странным образом означало сейчас для нее «сложить руки», «сдаться».

Как ни удивительно, но первым бессознательным ее порывом было в самом деле позвать Бена — не для того, чтобы просить выручить ее, а всего лишь затем, чтобы мать могла убедиться, что с ее ребенком вопреки страшному рассказу Сноука все хорошо. Теперь, когда Бен был открыт для нее и мог ее услышать, казалось, сама Сила велит ей обратиться к нему…

Однако генерал тут же оборвала сама себя. Нет! Эта полумертвая тварь, в конце концов, права. Бен никогда не умел сдерживаться. Стоит ей дать о себе знать — и сын, конечно, примчится за нею на Бисс, даже если она попросит его не делать этого.

Наконец Лея немного замедлила шаг и, отдышавшись, принялась думать, как ей быть.

Да, такого она и вправду не могла себе вообразить. Самое очевидное, для чего она могла понадобиться главе Первого Ордена живой — это публичная казнь, которая стала бы демонстрацией окончательной победы над Новой Республикой и еще раз потешила бы не в меру разросшееся тщеславие генерала Хакса. Но оказалось, у Верховного лидера совсем другие планы, предвидеть которые у нее просто не хватило бы фантазии. Выходит, она, Лея, должна стать приманкой для несчастных детей — для Бена, которого Рэкс мыслит своей собственностью, и для Рей, которую искаженное воображение бывшего гранд-адмирала мнит каким-то древним ситхским божеством.

Нет, что бы там ни думал себе Сноук, нельзя допустить, чтобы его план претворился в жизнь. Лея еще помнила последнюю ошибку Люка, когда тот вообразил ее сына, своего ученика и племянника, некой жертвой Тьме во имя торжества Света — и отправил юношу прямиком в руки врага. Ошибка, которая дорого обошлась им всем. И сейчас, вспоминая этот горький урок, Органа говорила себе, что никогда не поступит, как брат. Даже если ее сыну в самом деле угрожает таинственная темная сущность, дотоле дремавшая в песках тысячи лет, пусть так. Но по крайней мере Бен останется волен самостоятельно решить свою судьбу вместо того, чтобы вновь сделаться рабом или пленником.

Но если в Рей действительно скрыта опасная сила, сумеет ли Бен распознать ее? Быть может, все-таки стоит предупредить его, приоткрыть завесу ментального щита. Совсем ненадолго…

Проклятье! Теперь эта мысль не даст ей покоя. Воистину, Галлиус Рэкс знал, на что давить.

Вдруг дверь открылась вновь. Ее слабое шипение отвлекло Органу от судорожных размышлений и заставило повернуть голову.

Странное дело. Впервые за все время своего заточения она не увидела на пороге широкие фигуры штурмовиков или строгие темно-серые одежды персонала «Хищника». Ее палата была освещена плохо, но в коридоре, за дверью, горели сразу несколько широких неоновых ламп. На фоне их свечения — достаточно яркого, буквально бьющего в глаза, — Лея сумела разглядеть лишь темный полукруглый силуэт, но этот силуэт она узнала тотчас же, как только увидела.

— R2? — тихо ахнула Лея.

Она не сразу заметила, как догадка сорвалась у нее с языка. И даже не решалась предположить, каким чудом этот маленький, дорогой ее сердцу дроид вдруг оказался тут, в стане врагов.

Неужели это и вправду он?

Едва уловимый звук — до боли знакомое щебетание на бинарном языке астродроидов — послужил ей ответом.

Комментарий к Глава XXV

Поначалу я не хотела упоминать Дарта Нихилуса, так как он является все же персонажем РВ. Но потом таки решила сказать о нем во избежание путаницы.

========== Глава XXVI ==========

Рей Соло.

Да, теперь ее зовут именно так. Не просто Рей, девочка с помойки. Не Кира Дэррис, каковой она хотела и пыталась считать себя. Рей Соло. Это имя и было по ее просьбе вписано в документ, который лежит сейчас, небрежно сложенный, где-то в кармане куртки Бена. Теперь оно — настоящее, законное ее имя. Имя, которое она может назвать любому, не опасаясь солгать.

Рей лежала с закрытыми глазами под легким, с темными разводами, покрывалом. Она не спала, но и не бодрствовала; она находилась где-то между сном и действительностью. Охваченная безмятежностью, расслабленная, но все-таки способная размышлять. Она по-прежнему пыталась осмыслить последние события — и главным образом их с Беном скороспелый брак.

Муж и жена.

Вот так изумительно и нелепо всего несколько часов назад решилась ее, их судьба. Рей честно старалась привыкнуть к этой мысли — и никак не могла. Хотя казалось бы, все составляющие на своих местах: и кусок пласта с подписями, подтверждающий их супружество, и свидетель в лице Лэндо Калриссиана. И общая постель.

Горячее дыхание Бена на ее шее. Следы его губ на ее грудях. Его пальцы снаружи и внутри — там, где никто и никогда не трогал ее прежде, и ее пламенное желание, чтобы это не прекращалось. Еще и еще. Снова и снова обнимать его тело и чувствовать в себе его плоть, как будто они в самом деле одно существо… О Сила! Воистину, они взяли от этой ночи все, что могли.