— Когда один из них изнасилует соседскую девчонку или поднимет руку на Вас, воспитывать будет поздно.

Поход за лекарствами от похмелья пришлось отложить. Милош снял капкан с лапки беспрерывно мяукающего зверька, убедился в том, что кость, скорее всего, цела, и нашел, чем перевязать конечность. Но ранки и ссадины нужно было промыть, а животину — успокоить и накормить.

Он внимательно осмотрел свое неожиданное приобретение. Полосатый короткохвостый комочек оказался кошечкой четырех или пяти месяцев от роду с изумрудными вокруг зрачка и золотистым по краям радужками.

— Ого! Одного из представителей местной фауны, кажется, не вспугнул твой рост, а, юноша? — Джон О’Рейли, который ночевал в клоповнике вместе с остальными матросами, а не в гостинице на площади по соседству с капитаном и лордом Эдвардом, застал Милоша на пороге дома. Лекарь осторожно смывал кровь тряпочкой, смоченной в отваре ромашки, а кошечка, поначалу отчаянно рвавшаяся из рук, вдруг присмирела и даже зажмурила глаза. Врач устроился на ступеньках рядом с фёном и охнул: — Похоже, ее напугало кое-что пострашнее тебя.

— В какой-то мере Вы правы, — откликнулся юноша и печально вздохнул. — Порой дети бывают намного страшнее взрослых.

— Брось, Милош, они всего лишь дети! — улыбнулся медик. — В детстве все мы стреляли из пращи по птицам и таскали кошек за хвост. Может, здешние звери именно поэтому предусмотрительно рождаются с короткими хвостами?

— Я стрелял из пращи и из лука по птицам, когда хотел есть, — заметил матрос. — А что касается мишеней для тренировки и забавы, так мой отец был очень строг.

Больше трех месяцев они не видели маму и папу. Третий день рождения подряд у двойняшек — без родителей. Али и Саид беззаботно смеялись, будто ничего такого и не случилось. Они же фёны, они бойцы, пусть и девяти лет от роду! И только Али мучили кошмары по ночам, а в карих глазах Саида притаилась тоска.

Дедушка Рашид, сам Милош и его подруга Искра расстарались, чтобы порадовать двойняшек. Напекли пирогов, он смастерил для братьев рогатки, Искра — мишени в виде физиономий злодеев. Как здорово было сшибать камнями их гадкие рожи!

А мама и папа все-таки приехали. Поздно вечером, усталые, пыльные. Родные и неизменно веселые.

На следующий день Рашида, Милоша и Искру ждала взбучка. Раджи отчитывал их мягким тихим голосом. Он умел ругать, не повышая тона и не используя крепкие словечки, так, что хотелось зарыться под землю и долго-долго оттуда не вылезать.

— Отец, скажи, ты-то куда смотрел? — единственный глаз цвета гречишного меда взирал на травника тепло и печально, а дедушка, смертельно опасная нежить, виновато разглядывал нарядный осенний ковер под ногами.

— Это всего лишь мишени, солнце мое, — оправдывался Рашид.

— А мы всего лишь убийцы. Хорошо, Искра этого может не понимать. Но ты, Милош! Ты уже взрослый, ты прекрасно знаешь, что мы — бойцы, а значит, убийцы. Либо состоявшиеся, либо будущие. И расстояние между бойцом-подпольщиком и кровожадным чудовищем гораздо меньше, чем нам хотелось бы. Вчера вы стреляли по вышитым лицам. А что, если завтра ты или твои братья посмотрите на противника как на простую куклу?

Комнатка на втором этаже развалюхи, которую кто-то по недоразумению именовал постоялым двором, насквозь пропиталась запахом кислятины. Но в том виноваты были не только хозяева этого заведения, но и Милош. На рынке в качестве безотказного средства от похмелья ему предложили напиток из кислого молока. Дик с кислой физиономией заглянул в кружку, преподнесенную другом, но после первых же глотков заметно преобразился.

— А это чего за морда? — поинтересовался он, когда разлепил окончательно глаза и заметил розовый нос и усы, которые торчали из-под жилетки приятеля.

— Это — Баська. Новый член экипажа «Гринстар».

— Ты тоже вчера пойла тутошнего хлебнул что ли? — спросил лимериец. — Она ж паруса обдерет. Да и какая кошка тебе добровольно в море выйдет!

— Попробую объяснить ей, что паруса драть не стоит, — пожал плечами Милош. — А насчет добровольности — так у нее выбора-то нету, — юноша извлек из-за пазухи котенка и посадил его рядом с Диком. Показал на запекшиеся корки крови и неловко подвернутую переднюю лапку. — Если я ее тут оставлю, она точно подохнет. А в пути... Ну, коли не приживется, придушить всегда успею.

К счастью, зверь ничего не ведал о значении слова «придушить» и принялся осторожно обнюхивать руку лимерийца. Поднял на хозяина зеленые глазищи и несчастно мяукнул. Фён взял в руки котенка и водворил на привычное с сегодняшнего утра место. В ближайшее время Баська явно не собиралась не то что покушаться на паруса, но и вообще покидать своего великана.

А пришлось. Милош, предчувствуя недоброе, запер кошку в кубрике, когда раздувать стало совсем нехорошо, и от всей души надеялся, что обойдется без пробоин.