Договорить врач не успел, потому что из коридора раздался истеричный крик, и я узнала голос Лины.

– Твари! Отпустите меня! Я должна видеть Эву! Вы не имеете права меня держать! Она же моя сестра!
– а через тридцать секунд в двери ворвалась сестрёнка, а следом за ней мой жених и помощник отца Кирилл.

– Лина! Андрик!
– вскрикнула я, и бросилась к ним, не зная, кого в первую очередь жалеть.

Глаза сестры были опухшими от слёз и, пошатываясь, она направилась к моему телу, а Андрей застыл возле входа, с ужасом глядя на стол.

– Борис Анатольевич, простите, но мы не могли её сдержать, - тихо произнёс Кирилл.

Отец сурово посмотрел на помощника и Андрея, и сделал останавливающий жест, говорящий о том, чтобы мою сестру не трогали.

– Эва… - прошептала она.
– Пожалуйста… ты могла так глупо умереть! А как же я? Как теперь жить с половиной сердца и души, без тебя? Ты же всегда была моим ангелочком… Не бросай меня, умоляю!

Каждое слово сестры отзывалось такой болью внутри, что, не выдержав, я разрыдалась и, бросившись ей на шею, затараторила:

– Лина, сестричка! Я рядом! Я здесь! Пожалуйста, услышь меня! Клянусь, я не брошу ни тебя, ни Андрика, ни папу!

В очередной раз проскочив сквозь родных, я заплакала ещё сильнее, потому что, как никогда захотелось ощутить тепло их тел, сильные объятия, поддержку и я закричала:

– Ну услышьте же меня наконец-то! Прошу!

Зависнув перед сестрой, я вглядывалась в её заплаканные глаза, ища хоть тень веры в то, что я ещё могу быть рядом, но Лина, как будто за мгновение потеряла все силы и, замерев перед столом, смотрела уже не на моё тело, а в пространство и этот взгляд пугал. “Он такой же, как у меня был там, на улице, когда я умерла” - с ужасом подумала я и, протянув руки, попыталась встряхнуть сестру, чтобы вывести её из такого состояния.

– Лина, умоляю, не смотри так! Я не умерла, слышишь?

Однако сестра безучастно продолжила смотреть в стену, и папа тихо произнёс, обращаясь к помощнику:

– Выведи её.

Кирилл кивнул и, подойдя к Лине, взял её под руку. Не сопротивляясь и не оглядываясь, она, как сомнамбула двинулась к двери, и я ощутила такую тоску, что хотелось завыть.

– Ангелина, пожалуйста, не сдавайся! Держись! Я не брошу тебя никогда!
– закричала я, порываясь направиться следом за ней и одновременно не желая бросать отца и жениха.

– Андрей, ты сейчас выйдешь или хочешь подойти к Эве?
– глядя перед собой, отстранённо спросил папа, когда сестру вывели.

– Подойду,- как робот выдавил Андрик и, дойдя до стола, застыл, всматриваясь в моё лицо.

– Любимый, не грусти, - ласково сказала я, глотая слёзы и пытаясь дотронуться до его щеки, чтобы провести по ней пальцам.
– Смерть, это не конец. Я слишком люблю тебя и не оставлю наедине с горем, обещаю.

Мне казалось, что я снова умираю, но не физически, а морально. И эта смерть была по настоящему болезненной, потому что моим самым любимым и родным людям приходилось перенести такую боль и несчастье. Оцепенев, я смотрела на своего жениха и боялась двинуться, потому что создавалось впечатление, что прямо сейчас я рассыплюсь на части из-за своей беспомощности и невозможности утешить родных.

Время тянулось бесконечно медленно и, глядя на папу с Андриком, я начала злиться на себя, на то, что вела себя неосторожно, что обула сапожки на высокой шпильке, что не удержалась на ногах и упала и что моим родным теперь очень больно, а я ничем не могу помочь.

– Ну, пожалуйста, услышьте меня!
– в очередной раз закричала я, увидев, как по щеке Андрика течёт слеза.

– Шшш, не кричи. Не рви себе душу, - ласково произнёс старик и подплыл ко мне.

– Я не могу на это смотреть! Хоть как-то необходимо им показать, что я рядом!
– я начала метаться из стороны в сторону, пытаясь сорвать с себя простынь, или прикоснуться к отцу с женихом, или сбросить на пол стопку моей одежды, но каждый раз ладонь проходила насквозь и ничего не получалось.

– А теперь иди отсюда, - не сводя с тела взгляда, пробормотал папа, обращаясь к Андрею и тот, развернувшись, практически выбежал.

– Оставлю вас одного, - услужливо произнёс врач и вышел следом за моим женихом.

Оставшись один, отец с минуту пристально смотрел мне в лицо, и я замерла, ощущая такую дикую боль, как никогда до этого.

– Эва, доченька моя любимая, ну как же так… - прошептал он и, проведя пальцем по моей щеке, наклонился и поцеловал в лоб.
– Сначала ваша мама, а потом ты… Как нам теперь жить с Ангелиной?

Если при всех отец держался, то оставшись один, позволил эмоциям выйти наружу, и мне стало ещё хуже, потому что таким несчастным отца я не видела никогда. Казалось, он за секунду постарел и как-то сгорбился от тяжести навалившегося на него горя, а глаза потухли и смотрели растерянно.

– Папочка, пожалуйста, держись!
– разрыдавшись с новой силой, закричала я.
– Не ломайся! Ты нужен Лине! Слышишь меня! Умоляю! Я не оставлю вас, клянусь!

Снова заметавшись, я нервно заламывала руки, боясь, что папу моя смерть подкосит и с ужасом представляла, что он может этого не перенести, и тогда Лина останется совсем одна.