— Твое происхождение здесь не при чём. Брак между тобой и Ахмедом-пашой был создан мной не только для твоего счастья и благополучия. Этот союз есть наша власть над советом дивана, а значит, над государством. Развод в этом случае значит поражение, потерю власти! Неужели ты не понимаешь? Ты не властна над решениями относительно твоего брака.

— А кто властен?

— Я, — гордо вздёрнула подбородок Михримах Султан. — И Валиде Султан. О разводе и думать забудь. И, будь добра, объясни мне, наконец, с чего ты решила, что Ахмед-паша изменяет тебе?

Оскорблённая и униженная Хюмашах Султан, опустив взгляд, не ответила.

— Не смей злиться на меня, — уже мягко произнесла Михримах Султан. — Я лишь добра тебе желаю. Когда-то и я была такой же глупой, как ты. И желала развода с твоим отцом. Но, слава Аллаху, Валиде Султан не позволила свершиться этому. И я благодарна ей за это, так как она спасла мою семью от разрушения, а меня научила ценить любовь и верность Рустема-паши.

Смягчившись и немного помолчав, Хюмашах Султан тихим голосом проговорила:

— Вчера вечером я зашла в кабинет паши, чтобы проведать его… Он обнимал служанку, а она припала к его губам в поцелуе. Это ли не измена, валиде?

Михримах Султан замерла, не ожидавшая подобного услышать, но быстро взяла себя в руки, показав свою легендарную ледяную выдержку и рассудительность.

— Что за служанка? Откуда она?

— Вчера ко мне заезжала Хюма Шах. Она просила прощения за свои слова и подарила мне двух служанок, среди которых и была эта…

Михримах Султан, покачав русоволосой головой, ухмыльнулась. Пазлы мгновенно сложились в её голове в единую картину.

— Неужели ты не поняла, Хюмашах? Твоя сестра намеренно привезла в твой дворец эту служанку, чтобы рассорить вас с супругом.

В который раз растерявшись, Хюмашах Султан вяло покачала головой, начиная сомневаться в своем убеждении относительно искренности Хюма Шах в её просьбе о прощении.

— Но зачем ей это?

— Ваш развод сотряс бы всё государство. Ахмед-паша, как только узнал бы о его измене Повелитель, был бы уволен со своего великого поста и казнен. Таким образом, открылся бы путь к посту Великого визиря её мужу, Мехмеду-паше, который уже долгие годы второй визирь. А мы бы потеряли политическую мощь.

Покои Валиде Султан.

В дверях появился семенящий Сюмбюль-ага и, представ перед Валиде Султан, он склонился в поклоне.

— Султанша.

Хюррем Султан обратила к нему свои зелёные глаза, оторвав взгляд от очередной книги, лежащей на подставке в форме буквы “Х”.

— Что такое, Сюмбюль?

— Госпожа, вам было велено сообщить, что в Мраморном дворце вашей аудиенции ожидает Соколлу Мехмед-паша, который не дождался ответа ни от Хюмашах Султан, ни от Михримах Султан.

Недовольно поджав губы, Хюррем Султан одним движением руки закрыла книгу и повернулась к стоящей рядом служанке.

— Хатун, подготовь мою чёрную атласную накидку из числа недавно сшитых одежд.

Проходя по одному из коридоров дворца мимо гарема, Хюррем Султан замедлила шаг, расслышав звонкий голос какой-то рабыни.

— Вскоре и я стану Султаншей. Весь мир будет у моих ног. Я затмлю по славе, власти и влиянию Хюррем Султан.

Вспыхнув от негодования, Валиде Султан направилась к распахнутым дверям гарема.

Сюмбюль-ага и Фахрие-калфа напряжённо переглянулись за её спиной.

— Внимание! Валиде Султан Хазретлери! — вскричал Сюмбюль-ага, склонившись, как и все, в поклоне.

Все обитательницы гарема испуганно выстроились в ряд и склонили головы, иногда поднимая глаза к проходящей мимо них Султанше, чтобы полюбоваться роскошью и красотой её одеяния.

Отыскав среди девушек говорившую, Хюррем Султан подошла к ней. Темноволосая зеленоглазая девушка была напряжена, но даже с некоторым достоинством выдержала тяжёлый взгляд Валиде Султан. Ухмыльнувшись данному факту, Хюррем Султан сложила руки перед собой в замок.

— Твоё имя?

— Сейхан, госпожа, — пролепетала Ингрид своё новое имя, побледнев.

— Я слышала твои дерзкие речи, Сейхан-хатун. Ты, верно, размечталась после прошлой ночи, проведенной в покоях моего сына. Говоришь, затмишь меня по силе и влиянию? — злорадная ухмылка озарила лицо Валиде Султан. — Отныне ты никогда более не пройдёшь по золотому пути.

Гордо приподняв голову голову, Султанша степенно удалилась из гарема, жестом поманив за собой Сюмбюля-агу. Её провожала недовольным взглядом Ингрид, стоящая под насмешливыми взорами других девушек.

Церера, которую она когда-то считала своей подругой, открыто усмехнулась ей в лицо.