— Латынь? Мне этот язык не знаком, но я давно мечтал его изучить. Можете сказать что-нибудь?

Дэфне-хатун рассмеялась над его немного детским поведением, но, зажмурившись, попыталась хоть что-то вспомнить на латыни.

— Navem.

— И что это значит?

— Корабль. Это единственное, что мне удалось вспомнить.

Их общий смех пробежался эхом по опочивальне, и в этот момент двери распахнулись, впуская рыжеволосую Гюльхан Султан. Она тут же напряглась, увидев шехзаде Орхана наедине с той светловолосой женщиной, имя которой уже позабыла.

— Шехзаде.

Дэфне-хатун, тут же подавив улыбку, поднялась с тахты, и, поклонившись, молвила:

— С вашего позволения.

Неохотно кивнув ей на прощание, шехзаде Орхан проводил взглядом, полным сожаления, уходящую Дэфне-хатун. Гюльхан Султан недовольно поджала губы.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Зайдя в покои матери, встревоженная Михримах Султан обнаружила дочь Хюмашах, сидящую на полу у ног Валиде Султан. Они плакала, положив русоволосую голову на колени бабушки.

— Что случилось?

Хюррем Султан подняла взгляд зелёных глаз на дочь, не переставая успокаивающе поглаживать по русоволосой голове внучку.

— Хюмашах утверждает, будто бы Ахмед-паша ей изменяет.

Дворец Шах Султан.

Встречая мужа, возвращающегося с государственной службы, Шах Султан сияла довольством. Мехмед-паша не смог этого не заметить, едва вошёл в их опочивальню.

— Ты словно солнце сияешь.

Темноволосая Шах Султан, поднявшись с кресла, в которым прежде сидела, подошла к мужу и коротко поцеловала его.

Мехмед-паша, отстранившись, потребовал объяснений.

— Служанку, которую я вчера подарила Хюмашах, выгнали из дворца. Она сегодня утром пришла ко мне и рассказала, что пыталась соблазнить Ахмеда-пашу, принеся в его кабинет кувшин с водой, о котором он просил. Служанка попыталась поцеловать пашу, буквально поняв мои слова “не медлить”, и, когда тот схватил её, чтобы оттолкнуть, в кабинет вошла Хюмашах и подумала, будто супруг изменяет ей. Она выставила служанку из дворца, а сама заперлась в покоях. Испугала детей. Ахмед-паша себе места не находит.

Супруги обменялись злорадными взглядами и довольными улыбками.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Выслушав успокаивающие слова бабушки и матери, Хюмашах Султан, утерев слёзы, поднялась с колен. Султанши, насторожившись, переглянулись.

Храня молчание, Хюмашах Султан резко сорвалась с места с места и направлиась к дверям.

— Хюмашах, куда ты? — взволновалась Михримах Султан, смотря ей в след.

Хюмашах Султан, обернувшись у дверей, ответила:

— К повелителю. Я обо всём сообщу ему. Будь что будет! Пусть Ахмеда-пашу казнят.

========== Глава 14. ==========

Русоволосая Хюмашах Султан в слезах выбежала из покоев Валиде Султан, едва не сбив с ног служанок, а следом за ней Михримах Султан. В одно мгновение волнение на её лице уступило гневу.

— Хюмашах! Остановись.

Та не слышала свою мать, упрямо направляясь в сторону султанской опочивальни.

Схватив дочь за руку, Михримах Султан дёрнула её на себя и, наконец, остановила.

Когда Хюмашах Султан встретила взгляд серых глаз матери, то содрогнулась от плескающихся в них гнева и твёрдости.

— Опомнись, — процедила Михримах Султан, пытаясь вразумить дочь. — Приди в себя наконец!

— Нет, валиде, — упрямо покачала русоволосой головой Хюмашах Султан. — Я всё расс…

Внезапно рука Михримах Султан вздёрнулась, и спустя мгновение Хюмашах Султан схватилась рукой за ударенную щёку. Растерянно подняв взгляд на матери, она хотела было что-то сказать, но Михримах Султан предупреждающе вскинула руку.

— Замолчи. И не смей перечить мне! Иди за мной, Хюмашах.

Хюмашах Султан со слезами поплелась следом за разгневанной матерью, которая вышла из гарема, из дворца и вскоре села в карету, стоящую у ворот Топкапы.

В карете, оставшись наедине с дочерью, Михримах Султан обратила наконец, к плачущей дочери взгляд серых глаз.

— Как смеешь ты принимать подобные решения, Хюмашах? Кто дал тебе право даже желать расторжения этого брака?

Хюмашах Султан растерялась, но, набравшись смелости, обратила такие же серые глаза к своей матери.

— Валиде, что вы говорите? Я — султанша династии и в праве это решать.

Михримах Султан устало покачала головой, и её глаза снова вспыхнули гневом.