– Ах, искушение номер один, – Сокол забарабанил по столу, требуя пробуждения еще одного бражника. Несчастный Лев обвел комнату поддернутыми дымкой глазами. – Hello, gorgeous. Что ты здесь делаешь?

– Наблюдаю за твоим нравственным падением, – ответила принцесса, рассматривая полупьяного ухажера. Не самое приятное зрелище. Она даже не подозревала о том, что он окажется таким падким на подобные напитки, в случае непредвиденной ситуации. – Интересно, если Клаус позволит тебе в следующий раз выйти на поле боя, ты пойдешь в таком виде? Тогда падение с лошади станет твоей наименьшей проблемой.

– Какая прозорливость, – раздраженно подытожил житель Востока, чувствуя некую досаду из-за очередной порции насмешек. Абсолютно все считали своим долгом еще раз напомнить о том инциденте. Мало ему было позора на балу. – Полагаю, это такая забота? Ваше величество, мне следует поблагодарить вас? Один напыщенный козел оказал мне услугу, а сейчас его сестра снизошла до простого смертного. Какая честь. Родовитые аристократы, мать вашу. Может, мне уже пора падать ниц?

В создавшейся тишине звонкая пощечина прозвучала довольно громко. Отскочив на небольшое расстояние, будущий лорд прижал ладонь к покрасневшей щеке. Стиснув зубы от клокочущего внутри бешенства, он приготовил целую тираду, однако Бекка не стала слушать эти никому не нужные оскорбления. Громко хлопнув дверью, она поспешила избавиться от навязчивого образа некогда любимого человека. Удивительно, как пара простых слов может разрушить всю идиллию. Слезы непроизвольно наворачивались на глазах. Неужели все их совместные моменты были сплошным притворством?

– Ну ты и ублюдок, – с нескрываемым отвращением произнес Колемон, поднявшись с насиженного места. Он плохо соображал, но случившееся все же вернуло на землю. – Я был о тебе лучшего мнения.

С этими словами Цербер покинул помещение, оставляя обидчика сестры в полном одиночестве. Несколько часов тот просидел за столом с прижатыми к лицу ладонями. Идиот. Жалкий дурак. Живительная влага давно обрела гадкое послевкусие. Чертова королевская кровь. Гордость и непоколебимость мешала ей воспринимать обычные эмоциональные порывы. Он категорически отказывался признавать свою вину. Так, в удручающем безмолвии, прошла большая часть дня. До тех пор, пока леди Эстер не вошла в апартаменты наследника, предварительно постучавшись. Кай вздрогнул от несвойственной ее коже бледности. Что-то произошло.

– Ты не видел мою дочь? Мы не можем найти ее. Говорят, последний раз ее видели, когда она выходила из твоих покоев, после чего отправилась во внутренний двор. И теперь ее нигде нет.

Сердце бешено колошматило о ребра, отдавая в висках. Перепуганный взгляд сказал больше, чем любая фраза. Не задерживаясь в удушливой каморке, Аррен ринулся на улицу, в надежде разыскать избалованную принцессу. Большинство рыцарей ушли в поход вместе с Клаусом, поэтому найти кого-либо, кто следил за обстановкой замка, оказалось поистине сложной задачей. Лишь спустя двадцать минут обезумевший от безысходности юноша обнаружил распластавшуюся на снегу собаку. Из черного носа обильно вытекали струйки крови, превращая белое покрывало в красную мантию. Лидия почти не двигалась, но глаза держала открытыми, устремленными на полоску горизонта.

Глухое рычание вырвалось из приподнимающейся груди, стоило ей почувствовать чужие прикосновения. Исследовав шерстяное тело, Сокол пришел к выводу, что ее просто оглушили. Никаких серьезных ран или повреждений он не обнаружил. Один удар по голове способен временно обезвредить животное. Тем не менее, печальный вывод следовал за таким осмотром. Ребекка исчезла. Кто-то посмел застать врасплох представительницу правящей династии и насильно вывезти из крепости, которую называют самой неприступной из всех существующих.

Пятнадцать минут несчастный мальчишка убил на поиски следов и подсказок. Вдруг она смогла оставить какую-то часть одежду, позволяющую определить направление, в котором ее увезли. Но тщетно. Ничего, совершенно. К тому времени Лидия уже смогла крепко стоять на лапах и передвигаться. Даже тогда она не переставала прожигать северную часть света ненавистным взором. Возможно, удастся воспользоваться нюхом умной твари и узнать хотя бы приблизительное местонахождение похитителя или убийцы. Второй вариант он отбросил сразу же.

Если бы неизвестные захотели смерти дочери короля, то оставили бы ее труп здесь, в качестве назидания. Облегченно вздохнув, Малакай поспешил в цитадель, чтобы как можно быстрее собрать необходимые вещи и отправиться следом за проклятым выродком, посмевшим тронуть девушку. Если с ее головы упадет хотя бы один волос, то Голодный Волк покажется истинным миротворцем в сравнении с тем, кто утратил любовь всей своей жизни. Забавно, а ведь он наконец-то признался в этом самому себе.

Не обращая внимания на многочисленные расспросы, он запряг самого резвого коня из дядиных конюшен, а затем положил на седло небольшой мешок с запасами еды. Ему не хотелось обсуждать приключившуюся трагедию, поскольку чувство вины давало мерзкий осадок. На все вопросы волнующейся матери он отвечал уклончиво, давая понять, что исправит ситуацию, чего бы этого ни стоило. Разумеется, его обвиняли в безалаберности и глупости, однако получали в ответ лишь презрительный взгляд. Пусть не вмешиваются, великие советники.

– С таким арсеналом ты собираешься помочь юной особе? – поинтересовался доселе незнакомый тембр голоса, доносящийся из дверного проема. Застонав от негодования, Кай обернулся, чтобы поставить на место очередного непрошеного гостя.

Но каково же было его удивление, когда, вместо многочисленных родственников так называемой Львицы, он встретился с печально известным ветераном, оставшимся в замке из-за слабого здоровья. Глубокие карие глаза, отдающие странным блеском, с неподдельным интересом изучали вспыльчивого юношу. Во всем облике мужчины таилась какая-то необъяснимая печаль. Тень человека.