– Попутными, - усмехнувшись, Ваксли заключил товарища в объятия. Нездоровый цвет лица собеседника говорил о недостатке пищи и питьевой воды, что бросалось в глаза. Взволнованный Генерар сделал приглашающий жест, дозволяющий отведать чего-нибудь из его личных запасов. – Спасибо. Не буду отказываться, хотя недавно я считал себя самым вежливым человеком на свете.

Воспользовавшись законным отдыхом, рыцари принялись исследовать втоптанные в землю палатки, изувеченные тела и брошенные повозки с продовольствием. Клаус застал их в самом неприглядном виде, но законы войны обязывают. Тем не менее, увиденное поразило Льва, заставляя отдернуть коня. Трава, едва пробившаяся через снежные сугробы, была скошена железными подковами и людскими шпорами. Везде, куда хватало глаз, были видны кровавые пятна, въевшиеся в красивый узор. Отсеченные конечности, разбросанные по всему полю, лежали друг на друге или же представляли собой кучу разнообразных частей тела от головы до кистей рук. Редко они валялись неподалёку от еще живых владельцев, которых добивали гвардейцы и неизвестные люди.

Большинство жертв застыли в самых разнообразных позах, но их объединяло одно – все они были мертвы. Мертвые кавалеры, лорды, женщины, крестьяне и даже дети лежали на окровавленной и грязной почве, словно куча свиней, одновременно отправленных на бойню. Пересуды алчных ворон слышались отовсюду – они дрались за глазные яблоки, сердца и кусочки мозга, однако подавляющее большинство вестников довольствовалось кистями отрубленных конечностей, из коих было легче всего выковыривать мясо. В полете один из падальщиков опустился на измятую кольчугу, но соскользнул вниз, издавая неприятное карканье. Он испугался приближающегося эскорта чистильщиков.

Келвин был среди них. Его работа заключалась в том, чтобы найти выживших или сильно раненных, но еще дышавших, и добить. Таким образом он пытался отвлечься от пропажи собственной жены, вымещая злость на еретиках. Разрубив на куски двух головорезов, он не заметил, как из-за крутого холма выскочил всадник с копьём на плече. Устремив железный наконечник в грудную клетку главного мучителя, солдат, пронзенный тремя стрелами, намеревался утащить за собой в Ад старого ветерана. Лучники не успели среагировать, предоставляя Кокшо возможность приготовиться к неравному поединку. Завертев меч в ладонях, он мысленно просчитывал силу для предстоящего удара.

Если ловко увернуться и перерезать лошади артерию, она свалится и задавит своего же хозяина. К счастью, прибегать к столь радикальным мерам не пришлось. Длинное копье со свистом пролетело в нескольких сантиметрах от щеки старика, вонзаясь в незащищенную шею несчастного животного. Взвившись на дыбы, оно издало стон и хрип одновременно, а затем рухнуло вниз, раздробив наезднику все кости. Пораженный лорд Трех Перьев обернулся, дабы окинуть непредвиденного помощника пренебрежительным взглядом. Каково же было удивление пожилого вояки, когда он встретился глазами с самим Мартеллом, оказавшим неоценимую услугу и спасшим жизнь своенравному командиру.

– Хороший бросок, малыш, - промямлил Кокшо, внутренне содрогаясь от мысли, что погиб бы при таких нелепых обстоятельствах, если бы не вмешательство дорнийца. Впрочем, тот лишь пожал плечами, будто каждый день убивал мчащихся на полном ходу безбожников. Это не понравилось южанину, о чем он поспешил сообщить: - Вот только не думай, что мы теперь станем лучшими друзьями. Ты мне не нравишься.

Нолан промолчал, продолжая раздражать сира вселенской улыбкой. Долгожданное возвращение государя прервало задушевную беседу. Триумфаторы салютовали всем первородным высоко поднятыми клинками, булавами и секирами, воздавая должное их храбрости. Игнорируя поздравления и пожелания счастья, старший из детей Майкла едва не задушил сестру в объятиях. Колемон, стоявший рядом и изображающий высокомерного спесивца, был схвачен за ворот кафтана и притянут к семейному очагу. Они снова вместе, почти в полном составе. Не хватало лишь Элайджи с его вечными утомительными речами.

– Хватит, хватит, не то мы потерям авторитет среди наших сторонников, - освободив себя из крепких оков, генерал поправил новомодную прическу и коснулся предмета своей гордости – легкой щетины на подбородке. – Ты не поверишь, кого я для тебя привел. Знаменитого Ренегата, принимавшего участие в войне с Таргариенами. Еще полсотни самых отъявленных мерзавцев, плененного Деймона Старка, племянничка нашего общего друга, и, конечно, единственного и неповторимого Малакая из дома Арренов, сына Робина!

Расставив руки в разные стороны, Кай театрально поклонился. Разумеется, ему также не удалось избежать участи быть пойманным в сети добродушного Цербера и сегодняшнего победителя. Притянув будущего зятя к себе, Ланнистер почувствовал, как скупая слеза счастья норовит испортить образ вечно хмурого правителя. Давно ли он стал таким сентиментальным? Сокол, соскучившийся по верному приятелю, не смог удержаться от того, чтобы не напомнить о старой клятве: - Когда-то я поклялся в том, что приведу под твои знамена тысячи солдат. Я выполнил свое обещание. Пора мне просить об одолжении?

– Та самый отъявленный мерзавец из всех, кого я когда-либо встречал, - пожаловался венценосец, закусывая губу от собственного бессилия. Высвободившись из объятий, он отошел на небольшое расстояние, после чего протянул товарищу широко раскрытую ладонь, - Что же, дарую тебе свое благословение. Но помни об одном: если ты ее обидишь, она отрежет тебе язык. Потом не приходи ко мне и не жалуйся, - расплывшись в блаженной улыбке, Аррен, следуя правилам приличия, поклонился в знак благодарности за оказанную честь. – А пока этот парень витает в облаках, кто-то может рассказать мне, чья эта армия? Они с вами?