Легкая усмешка тронула смоченные вином губы – Маршал находил утешение в этих солнечных напитках, скопившихся в спрятанном от лишних глаз пристанище, где не было места радостным воспоминаниям. Сравнительно молодой ветеран считал себя ненужным. Существует Мейсон, ратующий за немедленное выступление и искренне желающий занять место отца, Генба, мечтающий первым скрестить клинок с Волком и не признающий никаких авторитетов, Расти, командующий пехотой и требующий безоговорочного подчинения и безукоризненной трезвости, как внутренней, так и внешней. В конце концов, есть Хойт, не почтивший дядю своим присутствием. Пусть все вышеперечисленные занимаются грязной работой.

Утром эскорт из двадцати человек отправился на встречу с судьбой. Партизаны, как их называли раньше, переросли в крестоносцев и знаменосцев, махающих флагами с серебряной форелью. Любовь к помпезности на поле брани осталась еще со времен Таргариенов. Хотя это скорее заслуга будущего лорда Речной Мели, ждущего смерти предшественника, как Манны Небесной. В этом плане младший Талли всегда был не кем иным, как самым настоящим шакалом. Будучи двадцатилетним юношей, он третировал родную сестру за то, что та избрала Майкла в спутники жизни. В результате такого отношения они не общались больше четверти века.

До роковой смерти Хенрика, изменившей ход истории. Если бы малыш остался жив, то пропасть, разделяющая Клауса и Майкла, не разверзлась бы до заоблачных размеров и не стала бы основным поводом для возникновения генералов и первородных. Если бы не безрассудство кронпринца, то Старка обнаружили бы гораздо раньше и успели бы уничтожить до того, как он поработит весь мир. Тогда можно было бы избежать такое сумасшедшее количество жертв среди невинных и грешников. Однако нельзя обвинять во всем несчастного мальчишку, не получившего отцовской любви.

– Ты меня слышишь? Эй, я здесь, - щелкнув пальцами перед лицом задумчивого сира, Мэннинг старался привлечь внимание к своей персоне. Соломенные усы над верхней губой непроизвольно дернулись, стоило их владельцу наклонить голову в бок, делая резкое движение руками. – Я четыре раза пытался спросить, ты идешь с нами или же нет?

– Я присоединюсь чуть позже, - вырванный из несуществующей реальности солдат почувствовал легкое жжение в области живота. Не самые приятные чувства одолели его в ту пору. Осознание своей никчемности перед необузданным грядущим. Вряд ли оно сулило что-то хорошее. Поймав на себе скептический взгляд товарища, мужчина лишь слабо пожал плечами. – Не могу же я пропустить все веселье. Посмотреть на то, как ты вырываешь кому-то язык – это как на спектакль сходить.

– Ты же знаешь, что я не люблю пытки. Мои методы гораздо проще и менее кровавы, - встрепенувшись всем телом при одной только мысли о разного рода истязаниях, гвардеец тут же развернулся и поспешил к выходу. Убогая деревянная дверь, во время ночных бурь, прикреплялась к стене при помощи гвоздей и хлипких деревяшек. Окончание зимы принесло всем заветное облегчение, а проему – сломанные петли. – Понятия не имею, кто это придумал, но дверь – дерьмо.

Рассмеявшись, Мозер проводил стукнувшегося о перекладину друга, после чего взял полупустой бокал и осушил до дна. Перед битвой следует разогнать кровь, иначе ему придется оспаривать бессмысленные приказы вышестоящих и нарушать проклятую дисциплину. Все знали о причудливости знаменитого воина, но так как он был один из немногих живых ветеранов, то относились ко всем его выходкам снисходительно. А скучный Мейсон выказывал откровенное презрение, за что награждался порцией не самых крепких ругательств. С каждым новым глотком они становились изысканней и изящнее.

Не зря же он прослыл самым лучшим бражником и собеседником еще в рядах Майка. Произошедшее сильно повлияло на мировоззрение беззаботного любителя крепких напитков. Возраст брал свое, равно как и пережитые события. Восставший из бездны мучитель произвел громадное впечатление на южанина. Призрак из прошлого сумел заключить сделку с самим Люцифером и вернуться для довершения начатого. У него также имелся небезызвестный черный список с именами тех, кто должен заплатить за гибель старшего поколения Старков. Впрочем, они того заслужили, ибо посмели бросить вызов короне. Нечему удивляться, это война. Здесь нет места милосердию и прочим сентиментальным бредням.

– Он зовет тебя, - просторец вздрогнул от загробного тона, каким были произнесены слова из уст незаметно подкравшегося слепца. Потеря зрения компенсировалась обострением других чувств. Положив холодную ладонь на чужое плечо, Скотт таким образом искал опору. – Он умирает.

– Какое я к этому имею отношение? Я ему никем не прихожусь, - огрызнулся Тирелл, отказывающийся верить в грубую и непоколебимую истину. Великий полководец, легендарный боец и просто великодушный человек готовился покинуть сей мир. Он прожил долгую и не совсем счастливую жизнь. Тяжелая болезнь ускорила обычный процесс. Смягчившись, аристократ тяжело вздохнул и поднялся со стула. – Прости, я последнее время слишком часто хороню друзей. Ублюдок должен гореть в Аду за все это.

Кивнув в знак согласия, Блэквуд посторонился, пропуская соратника вперед. Старик лежал в отдельной комнате, на провонявшей потом кровати, наспех сооруженной из старых простыней и одежды. Седые волосы растрепались на жесткой подушке, а лик, отмеченный клеймом смерти, казался неузнаваемым. Семьдесят лет прожил Лукас в своем дворце, не принимая участия в битвах и побоищах. Мель стала частью его тела и духа, этаким закрытым пространством, воображаемым Раем. Но потом его изгнали. Эдем был отнят проклятым Змеем-искусителем, посланником дьявольских существ. Морально изничтоженный ветеран потерял самое дорогое.