– Мозер? Это ты? – прошептал лорд, приподнимаясь на локтях. Бесцветные глаза уже покрылись сероватой пленкой и начали закисать. Почему-то в тот момент жутко хотелось съязвить, чтобы подбодрить умирающего. Но вместо этого Маршал лишь спокойной подтвердил догадку больного и присел возле его постели. – А где Лэнс? Я хотел видать твоего брата.

– Он бредит, - вполголоса заявил Скотт, облокотившийся о грубо сколоченный стол, прекративший безуспешные попытки отыскать трость. Темные пряди ниспадали на покрывшийся испариной лоб. Прислонив руку к подбородку, калека все же решился вмешаться: - Лэнс давно умер, милорд.

– Глупый мальчишка, не мели ерунды! – резко оборвал Талли, падая обратно. Упадок сил объяснялся бесконечными галлюцинациями и воспоминаниями о минувшем. Он думает, что находится в послевоенном периоде, раз обозвал сорокалетнего мужчину юнцом, – Не хочет приходить – не надо. Обойдусь без него. Тогда позови мне Майкла! Хотя нет. Пусть отдыхает, у него полно дел. Королевских обязанностей или как он их там называет? Неважно. Мне поможет Мозер, не так ли?- вцепившись в локоть слегка опешевшего южанина, отставной солдат перешел на доверительный тон. – Да, ты не можешь отказаться! Я хочу вернуться назад, в свой дом. Не знаю, как я тут оказался, но у меня есть смутные подозрения, что это проделки Агриппы. Да, этот боров никогда меня не любил. Но представление затянулось. Помоги добраться до крепости. Вдруг Мейсон подумает, что я сдох и займет мое место.

– Я бы с удовольствием выполнил вашу просьбу, но, боюсь, это невозможно, - с долей сожаления произнес Тирелл, отрывая от себя цепкую старческую ладонь и бережно кладя ее на тяжело вздымающуюся грудь. Лицезреть чей-то конец после того, как он собственноручно убил родного брата – отвратительно.
– Но вы ошиблись. Агриппа не крал вас. Он мертв. Сегодня двенадцатое апреля. Тысяча пятьсот сорок восьмой год. Вы не помните, как бежали из Речной Мели? Вас переправил Бузолик. Вместе вы тут и отсиживались, пока не пришли мы.

– Тысяча пятьсот сорок восьмой? – переспросил недоумевающий рыцарь, желающий разобраться в случившемся недоразумении. Ради этого он даже привстал. – Сколько же мне тогда лет? И почему я бежал из своего бастиона? Не понимаю. Моя супруга не любила это место, но для меня оно стало чем-то большим после ее смерти. И я всегда мечтал умереть там, в окружении внуков. Жаль, что у меня их нет.

– Это бесполезно, - проронил слепец, нашедший в себе силы для смирения. Сдерживая эмоциональный порыв, вассал забарабанил пальцами по шершавой поверхности, – Я смогу довезти его до цитадели, - ощутив вполне предсказуемый протест во всей позе союзника, говоривший широко улыбнулся. – Да, я знаю о своем недуге. Не утруждай себя утомительными речами. Отправляйся к нашим ребятам и возьми командование на себя. Моя жизнь принадлежит Клаусу, а он бы хотел, чтобы я исполнил последнее желание его дедушки. В случае чего попрошу помощи у Крэйвена.

Подчинившись упрямому Ворону, как его именовали в молодости, просторец быстро очутился на улице, остро нуждаясь в свежем воздухе. Усилием воли он погасил в себе безумный порыв запечатлеть поцелуй на лбу старика. Не стоит портить ему переход на Ту Сторону. Размяв затекшие мышцы, воин попросил рядом стоящего мальчишку приготовить все необходимое для длительного путешествия. К счастью, обнаружить Клигана в области пристанища не составило особого труда. Он застыл на печальной возвышенности, опустившись на колени и склонив голову, дабы прочесть молитву. Конечно, нарушать единение с Господом не водилось за тем, кто в него не верит, но положение обязывало.

– Крэйвен, я ухожу, - изрек Маршал с закинутым на плечо мешком. Он предупреждает товарища о возможных осложнениях – таково оправдание перед Всевышним. Взгляд молчаливого собеседника выражал немое согласие. – Пожалуйста, окажи услугу. Там у Скотта появилась безумная идея. Лукас немного бредит и хочет умереть в крепости. Точнее в доме. Помоги им добраться в целости и сохранности. Это несложно?

– Разумеется, ты же знаешь, что я не откажусь, - заверил Пес, одаривший жителя Юга неким подобием улыбки. Лучи восходящего солнца согревали обоих. Замечательная погодка для массового террора. Сознавая всю нелепость ситуации, бывший гвардеец указал на импровизированный холмик, созданный из земли. – Ничего серьезного, на самом-то деле. Просто отдаю дань уважения брату.

– Сочувствую, - понимая, что этого недостаточно, Мозер сглотнул образовавшийся в горле ком. Чего еще ждать от человека, который не соизволил явиться на похороны своего родственника. Поразмыслив немного, он добавил: - Я не был с ним в близких отношениях, но слышал, что он был хорошим бойцом.

– Давай не будем притворяться друг с другом? О мертвых плохого не говорят, но они это вряд ли слышат, - с непоколебимой убежденностью продекламировал блюститель королевских законов, нарушивший каждый из них по два раза. – Он был сошедшим с ума монстром и безжалостной тварью, пытавшейся убить твоего племянника. Я знал о его помешательстве, но ничего не предпринял. Проведя в плену несколько недель, он пережил нечеловеческие пытки. Он и до этого не был образцом галантности, хотя ему было плевать. Если бы мы встретились на поле битвы, то я бы, не задумываясь, попытался вонзить меч ему промеж ребер. Но это не умаляет того факта, что он - моя семья. После гибели отца именно Беовульф заботился обо мне. Никто другой. Только по этой причине я буду вспоминать о нем.

– Может, в этом весь смысл, - задумчивость ветерана угрожала перерасти в душевную беседу о тщетности всего сущего. В преддверии важнейшей битвы это лишнее. Даже глупое. – Надо обязательно потерять что-то, дабы осознать ценность этой вещи. Не совсем правильная формулировка, но смысл ты примерно уловил. Я всегда презирал любое проявление эмоций.

– На мой взгляд, ты слишком глубоко во все погружаешься, - поднявшись с колен, Пес стряхнул клочки земли с поношенного кафтана, ранее пестрящего оттенками желтого, - Прошлое не вернуть, сколько бы врагов ты не убил. К тому же, какой смысл играть в морально сильного человека, если пренебрегать маленькими радостями жизни?