Он остался один – без семьи, без друзей. Голоса нашептывали отвратительные вещи. Он должен был умереть еще тогда, на корабле, во время злополучного шторма. Этим бы все и закончилось. Элайджа бы стал царем и править мудро, проповедуя любовь к ближнему. Хенрик, несомненно, выжил бы и стал храбрым воинов, верно служащим старшему брату. Кол бы не превратился в жуткого циника, оставшись все тем же нежным мальчишкой. Ребекка бы вышла замуж гораздо раньше, не испытывая и тени сожаления. А восставший из мертвых Гэбриэль перебил бы их всех за считанные дни.

Нет, польза от него все же имеется, ведь он до сих пор сдерживает чудовище, нанося тому серьезные повреждения и отбирая законную добычу. Но цена слишком высока. Впрочем, ради этого он и выжил, не так ли? Человек, который продал мир во имя так называемого баланса добра и зла. Скрытая ирония явно не желала расставаться с его забавными потугами выкарабкаться наружу. Темнота сгущалась, угрожая пожрать все живое. Маленький огонек, мерцающий вдали, мог погаснуть в любую секунду. Не стоит медлить, ибо порождения ночи могут настигнуть раньше. Казалось, шарканье чьих-то шагов разносилось по узкому пространству со сдвигающимися стенами. Лев почувствовал, как по спине пробежали мурашки, однако не рискнул сражаться.

Продолжая бежать по неведомой тропинке, он жаждал избавиться от навязчивого чувства преследования. Неизвестно, чего ему хотелось больше – поймать танцующее пламя или подальше от сего места. И свет во тьме светит. И тьма не объяла его. Да, знаменитая фраза, выгравированная на могиле дяди Хэйли. Ненароком вспомнилась и прочно укрепилось в памяти. Оставалось не так много, всего пару шагов – и вот обещанное спасение. В факеле, освещающим путь, едва теплилась жизнь. Малейшее дуновение ветра могло причинить непоправимый вред. Схватившись за источник света, чертов смертник резко развернулся, дабы встретиться с подкрадывающимся к нему силуэтом.

Душераздирающий крик сопровождался отчетливым зубовным скрежетом. Тогда он окончательно утратил цельность мировосприятия. Опустившись на колени, Никлаус прислушивался к угрожающему шепоту, доносившемуся из ниоткуда. Что же ты за человек? Кто ты? Речь переросла в сплошно рычание. Но затем видение испарилось. Просто растворилось и не появлялось вновь. Мертвая тишина угнетала. Постепенно усиливались звуки разбивающихся о скалы волн. Хозяину кошмара потребовалась минута, чтобы сориентироваться и разглядеть окруживший его лес с причудливыми деревьями, переплетенными между собой корнями и ветками.

Факела исчез – отныне дорогу освещали многострадальный семиконечные звезды. Они нависали над путником, разрешая прикоснуться к себе, после чего рассыпались и превратились в золотистый пепел. Осторожно, продумывая каждое движение, сын погибшего лорда двигался по шуршащей траве. Рукава старых дубов вытягивались и указывали верное направление. Ты увидишь самое потаенное. Самое ужасное. Не верь никому – в особенности мертвым. Но ты тоже мертв, помни об этом. Создания, выползающие из мрака, не переставали шипеть. Их тихие голоса сливались в единую мелодию. Не смотри никому в глаза, о и свои не отводи! Иди быстро, но не переходи на бег. Будь бдителен, но ни в коем случае не оборачивайся! И остерегайся монстра за красной дверью!

Как забавно. Сколько раз он слышал данное предостережение? И сколько раз клялся себе не погибнуть из-за него? Он дойдет до конца любой ценой, неправда ли? Только вот клятву никто не оценил по достоинству. Не сходя со своеобразной линии, Цербер усиленно старался не нарушить ни одну из священных заповедей неведомых тварей из страшных сказок. Постоянно ощущая неумолимую длань самого Люцифера, зазывающего своего верного почитателя на последний танец, смертный незаметно для себя ускорялся. Где-то неподалеку слышались мужские вопли.

– Король Запада! Король Запада! – неустанно повторяли облаченные в железо лорды. Клаус мгновенно оцепенел, увидев знакомые лица собственных подчиненных. Среди них были как живые, так и мертвые, павшие в нескончаемых боях. Ланнистер хотел подойти ближе, но резко отпрянул назад. Возвышаясь над собравшимися, труп еще молодого отца, сжимал безжизненными пальцами лежавшую на коленях корону. Из приоткрытого рта и пронзенной насквозь груди сочилась кровь. Вассалы кланялись мертвецу, смотрящему на них с немым призывом.

Подкатывающая к горлу тошнота вынудила стороннего наблюдателя выблевать все лекарства, какие в него насильно запихивали лекари. Скривившись и сплюнув нечто похожее на слюну, первородный неуверенно сглотнул. Но видение давно обратилось в печальное воспоминание прошлого. На том месте, где ранее восхваляли покойника, уже выросло несколько деревьев. Они образовали собой портал в новое измерение и приглашали достичь следующей ступени. Вороны срывались с мертвых растений и сопровождали встревоженного монарха. Предупреждая о пятерых неизвестных, гадкие падальщики хлопали крыльями и садились на каменные статуи с отсутствующими конечностями.