– Нет, к сожалению, ее давно поглотила огромная тварь, - с долей иронией произнес южанин, не оборачиваясь и не выдавая истинных эмоций. – Твоей смерти я не желаю Ты уже мертв. Внутри. – ошеломленный таким откровением дядя на секунду замер. – А ведь ты первым явился на зов, когда мы похоронили Рубена. Ты уговаривал моих вассалов примкнуть к восстанию против короны. Ты был моим верным советником, но в час нужды отказался идти за мной.

– Мы вместе мечтали отомстить убийце твоего брата! А теперь посмотри на себя, да ты ведь сидишь с ним за одним столом, пьешь за его здоровье, обсуждаешь планы на светлое будущее. И после этого ты еще смеешь требовать…

– Очнись же ты наконец – Рубен давно мертв! – закричал бывший мятежник, не давая гневу окончательно возобладать над милосердием . – Ты сражаешься за призраков и служишь демону. Я хотя бы умею признавать ошибки и мириться с тем, чего, увы, не в силах исправить. Да и какая разница? Хочешь быть ублюдком, сжигающим людей? Будь им. Не хочешь терпеть общество Отступника и спать под кровом Львов? Что же, у тебя один выход – вскрой себе вене. – лорд указал на лежащий возле блюда нож, а затем покинул темницу.

Подавленный юноша не ответил на вопрос взволнованного солдата, прислонившего алебарду к стене. Поблагодарив за еще один бесполезный шанс повидать последнего члена семьи, принц ушел. По дороге он едва не налетел на девушку, вышедшую из-за угла. Пробурчав слова извинения, Нолан в спешке спустился по лестнице, оставляя в недоумении юную островитянку, несшую в руках поднос с кубками. Продолжив идти по извилистым коридорам, она, не задумываясь о случившемся, подошла к дверям и постучалась исключительно ради предупреждения. Подождав три-четыре секунды, заботливая сиделка вошла в покои лорда. Из-за полученного в суматохе ранения, он не мог позволить себе дикие пляски.

– Ты сильно обидишься, если я скажу, что твой внешний вид оставляет желать лучшего? – поинтересовалась Лилит, разглядывая оголенную грудь, перевязанную бинтами. Запах лекарств, казалось, пропитал все помещение. – И окажусь правой. Ты на самом деле много интересного пропускаешь. Мне хотелось бы посидеть там, но я смилостивилась и принесла тебе немного вина. – хозяин полузакрытых век никак не реагировал на тираду вошедшей. – Подожди, только не говори мне, что ты не слушал меня и спал и все это время?

– Слушал. Во сне, - не сдерживая веселого хохота, заявил Баратеон, приподнимаясь на локтях и с нескрываемым удовольствием следя за каждым движением блондинки. – Чертов Клаус. Очередная его авантюра закончилась не очень хорошо на этот раз. Не будь он королем, я бы сейчас ему врезал.

– Теперь он носит корону, и ты уже не можешь ему врезать, - леди Харлоу поднесла к дрожавшим губам больного медный сосуд, в которое заранее подмешала средство от головной боли. Лекарь попросил ее сделать это, иначе лечение не стоило усилий. – С твоим прирожденным везением я не особо удивилась, когда узнала.

– Да ладно? Неужели ты не беспокоилась за меня? – обиженно воскликнул Вильгельм и скрестил руки на груди, попутно облокачиваясь на спинку кровати. – Да в меня же чертова лошадь на полном ходу врезалась. Я очнулся в реке, среди трупов и истошно вопящих солдат, а потом еще полдня искал свой молот. – гладкий подбородок сделал из него обыкновенного мальчишку, но проступающая щетина создавала контраст. – Тем не менее, лежа в воде, я не прекращал думать об одном человеке. Но не надейся узнать, о ком именно.

– Иди к черту, Вили, - она принялась водить ногтем по его грудным мышцам, ощущая учащенное сердцебиение. – Пытаться забыть нечто такое интригующие – значит упражняться в бесполезном. Ну же, признавайся. – наклонившись поближе, девушка почувствовала, как теплое дыхание обожгло кожу на шее.

– О тебе, - прошептал сын Бернарда, запуская пальцы в шелковистые волосы цвета пшеницы. Деревянные опоры слабо заскрипели, когда он притянул ее к себе и резко впился в уже знакомые губы. Они мягкие, но до безумия настойчивые. Прервав лишь на секунду длительный контакт, мужчина почти касался хрящика ее уха. – Останься со мной. – вместо предполагаемого ответа Лилит практически запрыгнула на него. И плевать чертовы дядины предрассудки и тот факт, что завтра она, возможно, сильно пожалеет о содеянном. Но то будет завтра. – Надеюсь, Клаус не решит созвать войска в этот момент.

– Не думай о нем, - шепнула жительница погибших островов, опускаясь к уродливым шрамам на животе и ребрах. Продлевая влажную дорожку, она внезапно прекратила наслаждение и вновь подтянулась к блаженствующему любовнику. – Ни о ком из них У тебя выходной.

***

Одинокие фигуры в тусклых, местами помятых и покореженных доспехах охраняли центральные ворота. Рассматривая угрюмые силуэты отдаленных домов, оба стража изредка перекидывались парой незначительных фраз. Молчание умиротворяло. Как же иногда хотелось бросить все и погрузиться в холодную воду. Жара уничтожала, а беспощадное солнце, будучи сокрытым под слоями облаков, умудрялось навредить. Передавая друг другу мех, наполненные приторным вином, ветераны обменивались очевидными замечаниями, несмотря на то, что один из них был слеп. Их не просили сидеть на опущенном мосту, свесив с него ноги. Сугубо лично желание, сопряженное с потребностью в тишине.