А Никлаус лишь упрямо фыркнул и заявил, что у них нет столько времени, после чего перепрыгнул через ограждение и принялся медленно сокращать расстояние между собой и навострившим уши скакуном. Почувствовав знакомый запах, Айзек фыркнул и угрожающе взрыхлил копытом землю, но не предпринял попыток к нападению. Положив вспотевшую от напряжения ладонь на вытянутую морду, лорд тут же запустил другую руку в узел на седле и легким движением развязал его. Люди с замиранием сердца наблюдали за самоубийственным порывом смельчака. В самом мешке, провонявшим трупным смрадом, помимо чего-то мягкого, лежало письмо, бережно завернутое в шелковую ткань.

Приветствую тебя, лжекороль.

Ты пренебрег моей просьбой ранее и заплатил за это железную цену.

Как тебе внесенные нами изменения в твою внешность? В Беленоре еще не было одноглазых правителей. Мои искренние поздравления, ведь это великое достижение.

Больше я не прошу у тебя десятерых из списка, поскольку жертвы погибают и без моего участия. Ты пренебрег моей дружбой и привилегиями, которые она обещала.

Ты снова и снова совершаешь одну и ту же ошибку, возвращаясь к проклятым цепям. Похоже, неволя тебе приятнее, чем свобода. В таком случае я предлагаю тебе равноценный обмен. Возьми с собой четверых самых преданных покойников и приходи к месту погребения Гэбриэля Старка. Приведи моего друга и получишь свою сестру обратно. В доказательство, что она находится у нас, я положил в мешок ее любимую игрушку. Она плакала, когда мы ее забирали. Поторопись, иначе мои Всадники не останутся в долгу. Человеческое тело – уникальное творение. Ты не задумывался, долго ли можно выкручивать руку?

Монстр.

Он окончательно свихнулся. Разорвав послание в клочья, раздосадованный государь мгновенно вытряхнул из холщового мешка съежившуюся собачью голову. Конечно, чудовище не могло упустить возможности поиздеваться над публикой. Сопроводить эффектную тираду атрибутом смерти – полное соответствие образу неизлечимого и заигравшегося подонка, лишенного человечности и моральных принципов. Гвардия поспешила оттеснить разъяренный народ, требовавший правосудия, в то время как первородный скрылся в неизвестном направлении.

Кого-то вырвало при одном виде черепа, объеденного червями, а кто-то из дам упал в обморок с протяжным визгом. Собравшись на внеочередной военный совет, Львы решили отправиться сегодня же. Но отсутствие достойного кандидата на роль пятого воина тормозило все дело. Если так называемых Всадников пятеро, то им понадобится еще один спутник.

– Расти не оправился от полученных ран, а другие либо не подчиняются приказам, либо не смогут противостоять таким противникам, - заключил командующий после тщательного обработки предложенных вариантов. – Я не хочу брать ветеранов, но и наши ровесники не подойдут. Большинство из них еще отлеживается в постели.

Раздавшийся стук и последовавший за ним удар двери о камень привлек внимание советовавшихся. Разом обернувшись, они впервые разинули рты от удивления. Пред ними предстал сорокалетний мужчина в самом расцвете сил. Просмоленные волосы, отливающие темно-коричневым цветом, широкая улыбка, демонстрирующая белые зубы и порождающая ямочки на слегка заросших щеках. Идеальное сочетание вкуса, легкой франтоватости и, несомненно, будоражащий женские умы галантности. Ему не было нужды представляться – многие в Беленоре слышали про этого обладателя поистине магнетического взгляда. Но глаза. В них читалась холодная отчужденность от светского общества и мира сего. Невоспитанность компенсировалась природным очарованием, в буквальном смысле открывающее все двери.

– Приношу глубочайшие извинения за вторжение, но я слышал, что вы нуждаетесь в рекрутах для особо опасного задания, - неотразимая улыбка, казалось, впилась в лик Белфаста. По всей видимости, он и в гробу не расстанется с этой дурной привычкой. – Не скажу, что мои навыки фехтования превосходят ваши, но должен сознаться, что, будучи оруженосцем Майкла, не единожды спасал ему жизнь.

– Только посмей, чертов ты ублюдок, и клянусь, я лично выпотрошу тебя! – свирепые возгласы сгорбленного старика, ворвавшегося в комнату, могли сравниться с самым громким лаем. – Не слушайте доводы моего напыщенного сынка. Он явно не в своем уме! Хочешь лишить Деву единственного наследника? Лишь бы геройствовать.

– Хватит, отец, я все решил и без твоего содействия, - невозмутимым тоном сообщил младший Пайпер, напрочь игнорируя попытки, что его еще никуда не приняли. Даже вспыльчивый монарх притих, дожидаясь окончания сцены. – Ты итак открыл ворота безбожникам, когда они угрожали повесить меня на твоих глазах. Меня просто взяли в плен, где я хотел покончить с собой, но связанные руки мешали. А ты учил меня не терять хладнокровия, однако сам поддался эмоциям.

– Ну прости, я не могу с истинно Редвиновским равнодушием следить за гибелью собственных детей! – рявкнул упершийся Шеридан, не хотевший пускать гордость всего рода на миссию самоубийц. – Твоя мать, будь она здесь, повесила бы мой труп над городской стеной в качестве наказания, если бы я позволил тебе уйти. В тот раз ты говорил тоже самое и вернулся через год, пока я хоронили свою жену.

– Ты не так давно похоронил дочь, - разбередив незатянувшиеся раны, упрямый сын заметил выражение скорби и сожаления на морщинистом лице. Лишенный порывов души, бесстрашный солдат руководствовался жаждой мести. Развернувшись к троим принцам и одному королю, улыбчивый преемник извлек меч и опустился на колени. – Одну из моих сестер убили прихвостни Лжепророка, а вторую похитил тот, кто два раза приходил к нам и просил ее руки. Я не стерплю личных оскорблений и уж точно не дам им привести в исполнение свои грязные мысли. Разрешите мне помочь вам. Я не отношусь к категории бесполезных союзников.