Услышав просьбу мучителя, Оноре распрямился и предложил стать проводником в мир бесчеловечных пыток и страданий. Мастер направлял мастера. Солнечные лучи освещали весь опустевший внутренний двор. Жители города не рискнули кланяться выжившему из ума пироману, сжигающему невинных за мелкие грехи. Пройдя мимо огороженных забором конюшен, братия невольно засмотрелась на одинокий клинок в самом центре поля. Глубоко погруженный в землю, он напоминал о великом герое Спайке Кордвайнере, павшем в бою за честь дома, которому служил на протяжении семнадцати лет. Черная лента, повязанная на черенок, символизировала поражение и смерть одновременно. Его останки даже не потрудились отправить домой. Аларик усмехнулся, вспоминая потешную дуэль.

– Что думаешь, Бэнтли? – проницательный Эрнандо уловил тщательно скрываемый обмен взглядами и любезностями. Поднимаясь в гору, он умышленно замешкался и отстал от основной группы, чтобы переговорить с товарищем наедине. – И каково же твое мнение?

– Ты прекрасно знаешь, – приглушенным тоном отозвался дорниец, изредка хмыкая. – Он отсек голову моему старшему брату и задушил единственную сестру. Не думай, что моя фанатичная вера в непогрешимость Вождя переходит дозволенные границы и перерастает в слепое поклонение несуществующему божеству. Я умело играл роль лояльного союзника, но всего понемногу.

Амбар, заваленный сеном и пустыми бочками, представлял собой пыточную камеру и темницу для пойманных бунтовщиков. Среди них находились как партизаны, так и никчемные крестьяне, стонущие на дыбе. Звон цепей сопровождал каждый вопль, не щадя обезумевших от невыносимой боли мужчин. Дробя хрупкие кости, разрывая на части изорванные тела и кромсая сухожилия, Вирвел не добился ничего. Сведения и информация не представляли особой ценности – местоположение командиров так и не было раскрыто, а точное количество мятежников не установлено. Потерпев крах на родном поприще, истязатель приходил в ярость, хватался за нож и полосовал всю грудь выбранной жертвы. Никакого милосердия, никаких эмоций. Расправившись с одним заложником, он переходил к другому.

Запекшаяся кровь виднелась на стенах и орудиях инквизиции. Свежая лужа пачкала подошвы сапог и ботинок, однако мало кто обращал на это внимание. Перед взорами приглашённых зрителей открылась ошеломляющая картина: два железных крючка торчали насквозь из пробитой человеческой груди. Подвешенный мученик издавал нечленораздельные звуки и болтал ногами, по которым стекали красные струйки. С нескрываемым наслаждением Лжепророк приказал отвязать нескольких бедолаг и поставить на колени. Помощники скрупулезного Оноре мгновенно исполнили наказ. Таким образом, четверо предполагаемых роялистов рухнули на подкашивающееся ноги. Мандерли, вопреки устоявшемуся мнению, увидел лишь жалких смертных, чьи изрезанные конечности болтались на кровавых ниточках.

– На жалей их, Даниэль, – ворвавшийся в сознание голос с характерным металлом не был создан для утешения. – Человек, который выказал страх – он слабак, он раб. Эти люди, они хотели убить. Почему вы хотели убить?! – взревел Гэбриэль, взбешенный непокорностью врагов. – А? Меня хотели прикончить? Нет, у вас ничего не выйдет. Я умру, когда сам решу. Смотреть на меня! Look at me! – восемь пар глаз уставались на истинного хищника с оголенными клыками. – Вы служите ему, Клаусу! Да? Этому… этому тупому мальчишке! Вы хотели убить меня ради тупого мальчишки?! А? Страна меня любит. Потому что я предан и я честен. Я – ваш освободитель.

Ударив старика по воспалившемуся лицу, северянин оглянулся. Вокруг царило безмолвие.

– Ладно, я же не животное. Убейте их всех. – Обернувшись к невольным очевидцам, демон лишь сухо улыбнулся. – Пойдемте. Тут не место для нас.

Выйдя на свежий воздух, многие принялись отходить от увиденного. Будучи жестокосердными в бою, они не смогли избавиться от остатков совести.

– Предположительно, где могут скрываться гнусные трусы, нападающие исподтишка?

– Из непроверенных источников мы узнали, что их база может располагаться около Булхолла или в руинах самой крепости уничтоженного дома Бульверов, – оробевший Рик не стал пускаться в утомительные рассуждения, а сразу изложил четкие факты. – Я отправлял на разведки и зачистки много отрядов, но на половине пути их уже ждала засада.

– Поэтому я и приехал сюда, – возбужденный завоеватель не считал нужным хвалить алчного юнца за грандиозные провалы. – Оставив с тобой две тысячи мечей, я хотел, чтобы ты продемонстрировал свои лучшие качества, но взамен получил сплошное и гнетущее разочарование. Все приходится делать самому. К черту! Даниэль, возглавишь новое подразделение так называемых охотников. Если братья Тарли желают умереть самой мучительной смертью, то я не могу препятствовать им в осуществлении самоубийственных порывов.

– Нет, – последовал незамедлительный ответ адмирала, шокировавший откровением всех присутствующих. Нервно переглянувшись, лорды сглотнули и обратили взоры на замершего Волка. Не поверив в услышанное, он круто развернулся и переспросил, невзначай предположив, что с возрастом утратил одного из пяти чувств. – Я сказал – нет. Я понимаю, что ты нечасто слышишь подобное слово. Оно означает отклонение столь щедрого предложения.

– Прости, разве это была просьба? – осведомился командир Легиона, изогнув брови. Своеволие, проявленное изгнанником, настораживало.