В раскрытое окно ворвалось несравненное утро, напитанное упоительным ароматом роз. Слушая дружный хор, в котором сливались щебет, чириканье, посвист и нежная песенка ветра, трудно было не поддаться невинному опьянению утра. Благоухающее сады одаривали непрошеных гостей разнообразными фруктами. Фонтаны изливали потоки голубых слез, орошая почву. В неподвижном утреннем воздухе раздавалась настоящая симфония звуков. Женский смех перемешивался с криками бравых ребят, демонстрирующих свое умение позировать в седле. Две твердыни, расположенные в разных ответвлениях стен, осенялись свежим, воскресшим солнцем. Лучи падали на зелено-желтый плющ, разросшийся до неимоверных размеров.

На поросшем травою холме появились две фигуры. Не обращая внимания на детей и фермеров, кланявшихся вышедшему господину, просторцы шествовали по дорожке, вымощенной белым камнем. По обе стороны тропинки росли кусты, прижавшиеся к крупным стволам могучих деревьев. Лимоны размером с человеческий кулак валялись под ногами и мешали проходу. Разноцветные яблоки угрожали сорваться с веток у пасть проходившим на голову. Опасаясь излишних казусов, отпрыск Ирины и его верный последователь шли строго по центру. Их поджидали двое мужчин яркой дорнийской внешности. Расседланных и загнанных лошадей увели в конюшни, пока сами наездники терпеливо разглядывали изменившуюся природу вокруг.

Последний раз они оба отдыхали под сводами роскошного замка еще до начала лета. Заметив приближающегося вельможу, разодетого в дорогие материи, высокий лорд нахмурился и бросил весьма красноречивый взгляд на спутника. Тот в ответ улыбнулся краешком губ и рукой откинул несколько непослушных черных прядей. В карих и небесных глазах читалось неподдельное отвращение. Им претило общество напыщенных козлов с претензией на триумфаторов.

Громко выдохнув, воин, больше походивший на разъяренного быка с обломанными рогами и вырванным из носа кольцом, сдержанно кивнул в знак приветствия. Легкая, едва заметная полоска шрама на овальном лице шла через кустистую бровь и заканчивалась в области подбородка. К своему вящему неудовольствию, он сообразил, что мощный удар, полученный в ходе перепалки, оставит небольшой след. Тогда кувшин разлетелся на куски, но осколки оцарапали кожу медного оттенка.

Иной житель знойных пустынь, меньше ростом, чем помрачневший гигант с рубцом на щетинистой щеке, считал за лучшее не говорить ни слова. Вызывающая поза сего тридцатилетнего щеголя говорила за себя. Скрестив руки на груди, он, наклоняясь к недовольному товарищу, выслушивал тонны оскорблений в адрес непунктуального хозяина и изредка вставлял ничего не значащие фразы.

Нетронутое складками лицо, отдающее бронзовым цветом, то и дело растягивалось в широкой усмешке. Густые темные волосы, достигающие пояса, вились на концах. Оттопыренные уши придавали их обладателю сходство с девушкой, но от этого он не становился менее привлекательным. Возможно, именно в этом и заключалось скрытое обаяние юного покорителя женских сердец.

– Эрнандо! Как я рад тебя видеть! – прокричал Аларик, протягивая ладонь грозному стороннику Легиона. Тот без видимого удовольствия соблюл правила приличия. Без снисхождения не обойтись. – Ты стал выше, здоровяк? Или мне кажется? Неважно, – потеряв всякий интерес к несговорчивому персонажу, Тирелл обратился к другому предполагаемому союзнику. – А ты Бэнтли, не так ли? – утвердительно кивнув, лорд Пустынных Могил изобразил ликование. – Я рад, что вы снова посетили нас. Устали с дороги? Не хотите ли поесть или выпить?

– Обойдемся, – недружелюбным тоном рявкнул Скорпион, прозванный так благодаря гербу и давней легенде. Помнится, в ней говорилось, что один из ненавистных тиранов пал от ядовитых жал столь омерзительных насекомых, упавших ему на постель из люка. К покушению, судя по всему, были причастны Кворгилы, покровительствующие сим тварям. – Мы вынужденно покинули Дорн, чтобы примчаться сюда и помочь Старку. И очень вовремя, поскольку стоявшие на границе патрули сообщили нам об армии с флагами роз. Похоже, Шипы, под командованием твоего дяди, брата и матери, будут вести активные боевые действия. Если к ним присоединятся партизаны, то считай, что мы проиграли.

– Чушь, приятель, – беспечно отмахнулся недальновидный еретик, глядя на перстень отца. Разумеется, безделушки важнее предстоящей угрозы. Удивительно, как народ еще не взбунтовался и не казнил изменника. – Малыш Хойт не стоит и грязи на моих сапогах. О матери волноваться не стоит. Может, когда-то у нее и была власть, но вот знатные рыцари вряд ли пойдут за женщиной. Волноваться стоит из-за Мозера, хотя он растерял все свои боевые навыки после кричащего убийства Таргариена. Жуткий гордец.

– Посмею не согласиться, милейший, – сладким, нехарактерно тягучим голосом протянул Блэкмонт, не переставая теребить брошку в виде грифона. – Люди всякое болтают, особенно на Севере. До нас доходили вести о ряде блестящих побед Клауса. Уверяю, ваш дядя не растерял былой сноровки, наоборот – приобрел опыт. Мне бы не хотелось столкнуться с ним на поле брани.

– Ты слишком неуважительно относишься к семье, – вмешался раздраженный убийца с вздутой веной на шее. Темно-коричневые волосы поддавались ветру и прикасались ко лбу, липкому от пота. – Я не являюсь поклонником твоей матери, но уважаю ее за любовь к свободе. Она не позволила твоему ненаглядному лидеру перебить и подать на стол большую часть крепости. К тому же, она моя соотечественница, а я питаю слабость к ним.

– А вы случайно не добивались ее руки, сир? – осведомился доселе молчавший Оноре, вкладывая тайный умысел в небезобидный вопрос. Насмехаясь над оппонентом, он все равно оставался хладнокровным и равнодушным. Казалось, он заговорил лишь от скуки. – Так рьяно защищать честь предательницы? Любопытно. Впрочем, Дагона многие называли глупцом, но вот торговцем он был знатным. Продать дочь за такую цену? Хороший пример того, как наживаются на войнах. Кого-то сместили с престола и погрузили во мрак, а кто-то стал властвовать. Ирония.