– Спокойнее, спокойнее, – предусмотрительно встав в защитную стойку, Рик жестами развел двоих сцепившихся псов. Вне сомнений, они отступили, но данный инцидент четко отложился у них в памяти. – Не будем враждовать между собой. Скоро Висячие Сады посетит Гэбриэль. А я хочу похвастаться ему потрясающей находкой. Чертовы приверженцы так называемого короля начали охоту на моих людей. Послав отряд из тридцати человек в леса, я потерял всех. Каждый раз удваивая количество седоков и латников, я получаю назад их головы. И вот совсем недавно троим удалось сбежать и прихватить с собой немало этих ублюдков. Представляете?

Возникшее недопонимание в мгновение ока испарилось, стоило подняться гвалту. Перепуганные стражники бросились наперегонки, дабы опередить эскорт кавалеров в покореженных доспехах, с порванными стягами и угрюмым видом. Легион умирает медленной и мучительной смертью. Давно следовало признать сей печальный факт. Лжепророк – уже не символ восстания, а его могильная плита.

Утратив авторитет, он чаще сталкивался с откровенным неподчинением. Однако пошатнувшийся рассудок игнорировал злополучную реальность. В альтернативном мире безумец правил всеми отступниками, восседая на железном троне из мечей поверженных врагов. Львиные шкуры валялись под ногами, заменяя ковер. Идеальная картина. Несбыточная мечта далекого прошлого.

Нельзя сказать, какое событие окончательно довело проповедника – двадцатилетнее заточение в полнейшей темноте, желанное убийство главного виновника заточения или же поражение от наследника главного виновника. Вечные каламбуры убивали в нем остатки былого величия. Антихрист превратился в поверженного демона. Жаль. Раньше он был ангелом и имел право общаться с Господом.

Натянув поводья черного, как его изорванная душа, жеребца, Волк спешился. Отсутствие плаща, утерянного во время заварушки в долине, не навевало прежнего ужаса. Короткие волосы напрочь уничтожили образ непоколебимого захватчика, оставив кисловатое послевкусие. Не стоило идти наперекор судьбе. Сыну Тибальта нужно было погибнуть в той битве, упасть в реку и не всплывать на поверхность. Если бы не опыты полоумного разбойника, то Беленор процветал бы.

– Дядя Гэбриэль, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! – воскликнул Тирелл и устремился к новоприбывшему с распростертыми объятиям. Постоянные речи часто затуманивали окружающим разум. Слушатели невольно поддавались обаянию зверя и становились легкоуправляемыми. Манипулировать людьми – приятная вещь. Рик также не избежал подобной участи – ему внушили мысль о собственной ценности. – Столько всего произошло, пока тебя не было. Представляешь, я недавно узнал, что к нам движется целое войско. Родня хочет отбить неприступную цитадель. Поглядим, на что они способны во имя моего братика.

Адмиралы, ехавшие преимущественно в хвосте свиты, не желали присоединяться к общему разговору. Остановившись неподалеку, они принялись рассматривать новое место. Поразительный контраст с преисподней, в которой им довелось побывать. За неделю произошло многое. Размытая грань дружбы превратилась в прочный канат с металлическими вставками. Эйфория постепенно сменялась осознанием. Даниэль не стал противостоять сумасшедшему монстру.

Обладая завидным терпением, он ждал финала. Теодор по-прежнему отказывался слушать разумные доводы соратника – он понимал всю шаткость своего положения, но жажда мести ослепляла. Тем не менее, ему импонировала компания безмолвного изгнанника, облаченного в кольчугу. Меж ними все же было нечто общее, несмотря на разницу в возрасте и взглядах.

Смерть и Чума сошлись во мнениях, но Голод потерпел крах. Совершив путешествие к недрам земли, Клэнт сломал ребра, растянул мышцы ноги и повредил бедро. Глубокие порезы также причиняли определенный дискомфорт.

Но физические и моральные раны отличались. Первые можно залечить или научиться жить с ними, а вторые могут терзать всю жизнь. Надменность исчезла – пришло смирение. Бормоча себе под нос неизвестные имена, Рисвелл неоднократно отставал от сопровождения. Другим Всадникам приходилось напоминать ему о целях кампании и подталкивать. Сердобольная леди Валери ухаживала за поникшим товарищем – одарённый убийца существовал исключительно на наркотических веществах и подозрительных травах. Очевидно, про владение двумя клинками не могло быть и речи.

– Не стоит так безалаберно недооценивать противников, – посоветовал Уэйнвуд, чье видение ситуации отличалось от остальных. Попросив удивленного слугу принести кружку вкуснейшего эля из личных запасов бывших владельцев, охотник за людьми подошел к двум собеседникам. По ухоженной бороде стекали янтарные капельки. – Я ни во что не ставил лидерские способности Клауса, пока не убедился в обратном. А о твоем легендарном дяде знал весь Астапор. Вы не представляете, как я хочу увидеть его в деле. – Посмаковав отдающую запахом дрожжей жидкость, Змей поморщился. – Кстати, твоя обворожительная лекарка обещала преподнести мне редкий напиток. Я только не помню названия. Виски, кажется.

– Я не собираюсь сдавать замок, – проигнорировав неуместное замечание незнакомца со странным акцентом, Тирелл взглянул на молчавшего Предводителя. Эфес клинка, отдающий зеленью, ярко выделялся на фоне удрученного Старка. Голубые глаза тут же лихорадочно заблестели. – Быть не может. Где ты его взял? Плачущий Дракон!

– Тише, тише, не надо кричать, – машинально сделав пару шагов назад, расхититель чужих фамильных ценностей положил руку на навершие в виде золотой розы. Много лет прошло с момента создания этого произведения искусства. Таких больше уже не куют. – Я верну его законному хозяину, когда вырежу сердце твоего дядюшки. Очень давно, еще до твоего рождения, Мозер убил им одного из Таргариенов. Ирония. С тех самых пор меч носит это помпезное наименование. Но сейчас это не имеет значения. Покажи мне тех пленников.