Но Гера сам знает, как быть, чтобы победить на конкурсе.

Оставшись дома один, Гера распорол подушку и выстелил дно скворечника перьями и пухом. Он думал, что зашьет подушку и мама ничего не заметит. Но не успел зашить, как мама с отцом вернулись с работы. Пух так и летал по избе, будто снег, и сам Гера был в пуху с ног до головы.

Мама рассердилась, но отец заступился за Геру:

— Раз уж решил строить птичью гостиницу, надо, чтобы в ней был полный комфорт, так, что ли, сынок?

Конечно так! Скворцам не придется разыскивать соломинки и перышки для своего гнезда, они с радостью поселятся на всем готовом, а на Сенины — необорудованные — скворечники и смотреть не станут.

Гера рассчитывал сделать два-три птичьих домика, но так долго провозился с одним, что на остальные у него не хватило времени.

А Сеня как-то умудрился сделать целых восемь штук и завоевал на конкурсе первое место.

И не столько теперь досадно Гере то, что Сеня вместо него улетел в Ижевск, как то, что во всех восьми Сениных скворечниках поселились скворцы. А его собственный скворечник до сих пор висит пустой и как-то уныло смотрит на мир своим единственным глазом. Гера несколько раз видел, как в его скворечник залетали было скворцы, но, словно испугавшись чего-то, стремглав вылетали обратно. Что им, глупым, не нравится? Жили бы себе — не тужили, ни забот ни хлопот.

А вдруг, пока он сидит тут, в скворечнике уже поселились жильцы! Надо бы выйти во двор, взглянуть, как обстоят дела.

Не успел Гера это подумать — ноги сами понесли его к двери. Он сдернул с гвоздя куртку и, оглянувшись на спящую сестренку, осторожно отворил дверь.

На крыльце Гера зажмурился от яркого света, от синевы неба, от ударившего в лицо свежего сыроватого ветра.

Скворечник был по-прежнему пуст.

Гере захотелось поближе рассмотреть поселившихся у Сени птиц.

Он перемахнул через низкий, в сугробах, забор и, проваливаясь в рыхлый снег, стал пробираться к висящим на шестах домикам.

Вдруг до него донесся мамин голос:

— Гера! Гера!

Он хотел откликнуться, но в это время мама спросила у соседки:

— Дуня, не видала моего парня?

— Нет, а что такое?

— Утром оставила его за Людой присматривать. Да, как видно, я за порог, а он — следом. Небось за речку убежал. Вернется — я ему задам! Будет знать, как своевольничать.

Ну не обидно ли? Целый день просидел в избе как привязанный — и на тебе! Гера, притаившись за кустом, решил не откликаться: семь бед — один ответ!

Он смотрел на снующих над садом скворцов и думал о том, какой длинный и трудный путь они проделали, прилетев сюда из теплых краев, как, наверно, скучали по родине и как радуются теперь, что вернулись домой!

Глядя, как оживленно хлопочут птицы, обживая новые домики, Гера понял, что зря на них сердился: видать, не привыкли они жить на всем готовом. А большой скворечник, если правду сказать, и в самом деле похож на собачью будку.

«На будущий год сделаю скворечники такие же, как у Сени, — решил он, — тогда и в нашем саду поселятся скворцы».

1975

Было это в стародавние времена. Жили два брата. У одного волосы были похожи на пламя костра, и звали его Сын Огня. У другого волосы были как крыло черной утки, поэтому его звали Сыном Ночи.

Отец братьев был кузнецом. Когда сыновья выросли, отец сказал им:

— Сыны мои, я состарился, а вы выросли, настало время выбрать вам свою дорогу в жизни.

— Мы уже выбрали, отец, — ответили братья в один голос, — будем, как и ты, кузнецами.

Сказали одинаковые слова, а про себя подумали по-разному.

Сын Огня подумал:

«Нет на свете ремесла лучше кузнечного! Перестук кузнечных молотов для меня милее звона серебряных колокольчиков».

Сын Ночи подумал:

«Какое-то ремесло все равно надо знать, а кузнечное не хуже других прокормит. Так уж и быть, стану кузнецом».

Выслушал отец сыновей и говорит:

— Ступайте, сыны, к дальней реке, к высоким горам. Там стоит кузница моего старшего брата — самого искусного на свете кузнеца. Он вас обучит нашему ремеслу лучше, чем я.

Пустились братья в дальний путь. Пришли и видят: стоят высокие горы, одна гора, самая высокая, дымом дымится и искрами сыплет, а в ее склоне — железная кованая дверь с большим кольцом.

Постучали братья в дверь — никто не откликается, потянули за кольцо — дверь не открывается. Принялись они колотить в четыре кулака — дверь распахнулась, и встал перед братьями старик, могучий, как столетний дуб.