Шрифт:
— Кем я буду — никогда не думал об этом. Что же мне писать?
— Пиши и ты, что будешь летчиком, — посоветовал Митя.
Вошла учительница, начался урок.
Тихо в классе, только слышно, как шуршит бумага да скрипят перья. Нина Николаевна сидит не за учительским столом, а на «Камчатке», проверяет тетради.
Слава бойко вывел первую фразу: «Когда я вырасту, я буду летчиком. Небо большое, как поле, самолет летит, и за ним остается след, будто борозда…»
Он написал еще несколько строк, но потом прочитал написанное и поморщился.
«Что-то не то у меня получается, — с досадой подумал он. — При чем тут поле и борозда?»
Он вздыхал, грыз ручку, но в голову не приходило ни одной путной мысли.
Скосив глаза в Митину тетрадь, он увидел, что тот дописывает уже вторую страницу.
«Пишет и пишет, — с завистью подумал Слава. — Прямо как писатель».
Он посмотрел в окно.
Серединой улицы, поднимая снежную пыль, шел трактор.
Вдруг Слава вскочил с места и, с грохотом уронив стул, кинулся к двери.
— Слава! Сошников! В чем дело? — донесся до него возмущенный голос учительницы.
Слава нагнал трактор у спуска к мосту.
— Эй! Эй, Семен, стой! Стой!
Трактор, резко дернувшись, остановился.
Из кабины выглянул тракторист, спросил хмуро:
— Чего тебе?
Слава указал на гусеницу:
— «Палец»!
Семен вылез из кабины, посмотрел.
«Палец», соединяющий звенья гусеницы, еле держался на своем месте.
— Вот это да! — испуганно воскликнул Семен, увидев, что еще немного — и гусеница сползла бы с катков. — На скользком спуске не миновать бы мне беды. Ну, Славка, спасибо тебе! Молодец парень!
Тракторист взял молот, несколькими сильными ударами загнал «палец» на место.
— Теперь порядок. — Он повернулся к Славе: — А ты чего это раздетый по морозу гуляешь?
— Я не гуляю, — ответил Слава и оглянулся на школу. — Я, как увидел, из класса выскочил, попадет мне теперь от учительницы…
— Вот оно что… Хм, ну-ка полезай в кабину.
Трактор развернулся и поехал обратно. У школьного крыльца он остановился.
Семен легонько постучался в дверь класса, а когда Нина Николаевна вышла в коридор, смущенно сказал:
— Вы уж извините, я вот парнишку привел… Он меня сейчас, можно сказать, от большой беды спас. — Тракторист рассказал, как было дело, добавив с изумлением: — Другой бы и внимания не обратил, а он с одного взгляда заметил, что непорядок. Парень — прирожденный механизатор. Вы уж его, пожалуйста, не ругайте…
— Не буду, — улыбнулась Нина Николаевна. — Иди, Сошников, дописывай сочинение, скоро звонок.
Семен хлопнул Славу по плечу, попрощался с учительницей и ушел.
Слава сел на место. Он решительно зачеркнул написанное, раскрыл тетрадь на чистой странице и торопливо начал писать…
1977
Егор Загребин
ЭХО ВОЙНЫ
КРАПИВА
За городом, где парк переходит в лес, гуляет много народу. Какой-то мальчик отстал от приятелей.
— Леша-а! — зовет он. — Миша-а!
Его крик подхватывает эхо и многократно повторяет: «А-а-а! а-а-а!» Вдруг слышу позади знакомый голос:
— Послушай, Машенька, какое эхо!
Оглядываюсь — сосед со своей дочкой. Поздоровались.
— Да, теперь эхо голосистое, — говорю я, — не то что зимой. Постояли, поговорили.
— Мы с дочкой за крапивой собрались, хотим щей сварить, — сказал сосед. — Приходи к обеду.
— Спасибо, зайду. Только щей из крапивы, извини, не люблю.
— Неужели? — удивился сосед. — Да ты, наверное, не ел их никогда! Я молчу. Из далеких-далеких военных лет приходят ко мне воспоминания.
… Встав рано поутру, я беру котомку и иду за крапивой на берег реки или в лес. Ту крапиву, что росла возле дома и в огороде, мы уже съели.
Помню свои красные, в волдырях, руки. Помню свои слезы, помню вздохи матери, когда она ставила на стол миску с пустыми щами из крапивы.
— Война… — говорила мать.
Тогда, в детстве, слова «крапива» и «война» слились для меня в одно понятие — чего-то жалящего, злого, беспощадного, от чего горько плачут и тяжко вздыхают люди…
Теперь я молчу: сосед моложе меня, войны не видел, как нам понять друг друга?!
ЖАВОРОНОК
Вспоминается и такое.