— Я помню, брат, — вздохнул Велиал, поднимаясь со своего места. — Я всё это прекрасно помню. Не надо каждый раз напоминать мне об этом. Я не маленький ребёнок.

— Ну, так заключай контракты, восстанавливай былую мощь. Ты не удержишь трон, даже если Самаэль неожиданно решит его отдать тебе его добровольно — желающих будет хватать и без этого.

Велиал кивнул, но как-то не очень уверенно, подошёл ко мне, сунул мне бокал, словно я была прислугой, взамен забрал записную книгу, на что я не особо сопротивлялась. Из вредности я отпила вина, чтобы показать, что мне не очень-то приятно, что он берёт мои вещи без спроса. Особенно те, что даны мне Маргарет и очень важны для меня.

— Что будешь делать с этой проблемой? — Заган многозначительно кивнул на меня.

Это он меня-то назвал «проблемой»?

— Пусть развлекается. Я прослежу, чтобы, если Маргарет потащит девчонку на охоту, её никто не тронул. Не беспокойся. С этим-то твой непутёвый братец справится. — Король подмигнул мне, явно радуясь, что я начала проявлять интерес к вину. — Сомневаюсь, что она сразу покажет малышке злобных чудовищ в лице падших. Начнут в любом случае с низших демонов.

— Только держите при этом руки при себе, — отозвалась я, обиженно поджимая губы.

Заган посмотрел на нас, вздохнул так, словно его ожидало в ближайшее время невероятная головная боль, и растворился в воздухе, сказав напоследок, что отбывает на совет королей в Геенну, и что если Велиал попробует что-нибудь учудить из ряда вон, то плевать ему на всю конспирацию: вернётся и оттаскает за его наглые заострённые уши. После чего растворился в воздухе, оставляя меня наедине со своим братом.

Велиал после его ухода неожиданно переменился в настроении: полностью меня игнорируя, уселся в кресло и начал листать книгу охотников. Я тихонько села напротив на кровать ожидая, когда он потеряет к ней интерес и вернёт обратно мне. Сама не заметила, как на нервах допила половину бокала, которую мне тогда сунул король.

— Забавно, — хмыкнул, наконец, мужчина, поднимая на меня взгляд своих алых глаз. — Я надеялся, что они знают больше. Либо Маргарет тебе что-то недоговаривает, либо это даже смешно.

Я растерянно смотрела на короля. Тот, взяв со стола открытую бутыль, подманил меня и плеснул ещё вина в бокал.

— Охотники, — пояснил он, — слишком мало знают. Я-то думал, что ангелы передали им больше знаний, а оказалось, что это всё единичные случаи, многие из которых не нашли преемников в дальнейшем. Вот, посмотри, — Велиал протянул мне открытую в середине книгу, — это заклятие сгоревшей бабочки. Охотника, который им уничтожал слабых падших, убил кажется… Так… Аим, если мне память не изменяет. И смотри: пометка внизу, после примерного текста — «утеряно».

Приняв записную книгу из рук падшего и для удобства сев на ковёр, я начала листать её едва ли не быстрее Загана и почти под каждым маломальским мощным заклинанием или оружием значилось «утеряно».

— Но ведь это не логично, — пробормотала я. — Если рассуждать исходя из этих записей, то люди не в состоянии сражаться с вами.

— Вот именно. Что и наталкивает меня на две версии: или охотники пришли в упадок и последним серьёзным врагом для Геенны был твой отец, чем можешь, к слову, гордиться. Или Маргарет чего-то не договаривает.

— Ты… — я ойкнула, вспомнив, что Велиал не любит, когда я обращаюсь к нему так фамильярно. — Я хотела сказать «вы». Вы думаете, что Маргарет скрывает от меня из-за того, что не доверяет мне? Мне всегда казалось, что она, наоборот, на моей стороне. Даже Лаура не верит, что я человек.

Велиал склонился ко мне и заправил волосы, выбившиеся из причёски, мне за ухо, от чего я вздрогнула. Тело тут же отреагировало на его прикосновение. Дыхание ускорилось, а сердце заколотилось как ненормальное. Но стоит отдать должное, король лишь выдохнул, прикрывая глаза, а не попробовал снова предпринять попытки взять меня, даже учитывая то, что прошлый раз я не особо-то и сопротивлялась.

— Ты не человек, Казадор, — проговорил он, глядя на меня. — Не человек и никогда им не была. Ты такое же чудовище в их глазах, как и я. И такое же, как все остальные ангелы, будь они воинами Эдема или падшие. Человечество всегда боялось тех, кто не похож на них хотя бы чуть-чуть. И не важно: родился ты по невезению уродцем или же действительно у тебя нечеловеческая природа — для них ты враг. Общество не терпит даже тех, кто пытается просто быть вне его общего течения, что уж говорить о внешности.

— Я человек! — я захлопнула книгу и попробовала подняться, но ноги едва ли меня слушались.

Совершенно не хотелось слушать его и его доводы, ведь он большой мастер вводить в заблуждение. Его речи либо бросали в сладостную дрожь предвкушения невероятных событий, одаривали уверенностью в себе, придавали сил там, где уже не было смысла их тратить, либо отрезвляли не хуже кнута — опускали на землю, втаптывали в грязь и обрывали всяческие крылья надежды.

— Ты опять врёшь, девочка, но что грустно — в этот раз лишь самой себе, — покачал головой демон. — Одни избегают тебя за одну только внешность и твои глаза, другие же всегда начеку, зная о том, кто ты есть. Ты можешь обманывать саму себя сколько угодно, но окружающие знают о тебе больше, потому что всю жизнь ты сидишь в своей раковине, игнорируя жестокие реалии.