— Нравоучениями? Милая, нравоучение и я — несовместимые вещи, — рассмеялся падший, снова взяв без спроса мою чашку с горячим шоколадом. — Жить надо в своё удовольствие, а не по чьей-то указке. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты бездарно потратила выделенное тебе от рождения время на всякую ерунду. — Он отпил горячий сладковатый напиток и удовлетворённо улыбнулся. — Не была бы ты такой зажатой… Ладно, пойдём, сядем на кровать, что ли. Нет никакого желания стоять над тобой несколько часов. Учиться, так учиться.

Велиал оторвался от книги и недовольно посмотрел в сторону двери. Стук повторился. Потом снова и на этот раз не прекращался.

— Там твоя Анна пришла, — объявил он мне.

— Сейчас! — кивнула я и крикнула уже ей, закрывая и пряча записную книгу Маргарет под подушку.

Приход сестры был ожидаем, но я совсем потеряла счёт времени. Впрочем, Велиал моего энтузиазма не понимал: я постоянно что-то переписывала с его слов, он часто опровергал указанную в охотничьей книге информацию, а один раз даже долго хохотал, но так и не объяснил над чем именно. Как учитель он был неважный, потому что-то и дело я находила его руку совсем не там, где ей полагалось быть. Пару раз он и вовсе заставлял меня откинуться ему на грудь, мы так и лежали: я читала вслух, а он, видимо, дремал, изредка бормоча «глупости какие» и «ну-ну». Почему-то, когда он был так близко, мне было спокойно и уютно, хотя при этом к самому демону никаких тёплых чувств я не питала. Вот и сейчас он сидел, положив подбородок мне не голову, обвив руками, и наблюдал за моими потугами к учёбе магии.

— Давай её прогоним, — предложил падший, с явной неохотой выпуская меня из своих горячих объятий. С таким и плед на плечи не нужен.

— Себе дороже. Она же расстроится, — шепотом произнесла я, поднимаясь с кровати.

— Самопожертвование вещь прекрасная, но ты, видимо, немного не догоняешь сути. Жертвуют собой не так, — вздохнул король, оставаясь всё на том же месте — поняла, что сейчас он виден только мне и другим сверхъестественным созданиям.

— Буду иметь в виду, — хмыкнула я, открывая дверь.

Анна буквально внесла меня обратно в комнату, ногой снова закрывая дверь, обняла меня так, что заболели рёбра.

— Нозоми! — радостно воскликнула она, шумно вдыхая аромат моих духов.

— Анна! — повторила я её интонацию и сделала вид, что тоже хочу ей что-нибудь сломать в приступе сестринской нежности.

— Поцелуйтесь, — прокомментировал Велиал, на что я издала шипение, которое Анна расценила, как реакцию на её чрезмерную любвеобильность.

Сестра ослабила хватку, давая мне нормально вздохнуть, что несказанно меня порадовало, поэтому полученной возможностью я воспользовалась сразу, демонстративно набрав полные лёгкие воздуха. Грудь не очень приятно саднила. Анна была выше и крепче меня, но при этом за её женственностью скрывалась поистине рыжая фурия, способная многих хамов опустить не грешную землю. В прямом смысле: носом в грязь. Но, к счастью, была миролюбива, поэтому местным хулиганам не грозило ничего страшнее назидательного покачивания её наманекюренного пальчика перед носом.

— Что случилось? Откуда столько радости? — поинтересовалась я, стараясь не замечать оставшегося в комнате Велиала. Анна всё равно не поймёт, почему я могу быть такой зажатой и смущенной, ведь даже если она очень захочет, то не сможет увидеть падшего. Но всё равно, нет желания отвечать на лишние вопросы, которые могут возникнуть. А Анна у нас существо любопытное и в покое не оставит.

— Помнишь, я обещала найти тебе парня и…

— Так, мне пора! Я вспомнил, что не полил цветы в библиотеке, Асмодей расстроится, если они засохнут, — вставил Велиал, растворяясь в воздухе. Из-за этой реплики и прослушала оставшуюся часть речи сестры, но не очень-то и надо. Мне почему-то больше хотелось сбежать вместе с ним, но Анна продолжала держать меня за руки и смотреть в глаза.

— Это… Я не уверена, что…

— Ну мы же договаривались! Нозоми, ты никогда так не найдешь своего счастья, если будешь вечно прятаться в комнате, — сестра заставила меня сесть на кровать, где до этого я сидела с падшим, сама опустилась на корточки рядом и взяв в свои руки мои ладони, медленно выдохнула, стараясь сосредоточиться и донести до меня очередную истину женского счастья. — Тебе семнадцать, а ты влюблена в Станиславского. Я не спорю, учитывая его родственников, он очень крут и невероятно мил: романтичен, добр и так далее… Но, во-первых, если тебе реально хочется быть с ним, то ты должна представлять себе, что такое отношения.

Я удивлённо посмотрела с высоты кровати на Анну, но промолчала, поэтому она продолжила:

— Ты должна быть ему интересна. Любой заметит, что Станиславский близкого общения с кем-либо из женщин избегает. Одно время я даже подумывала, что он гей, — сестра хихикнула. Я едва заметно нахмурилась, вспоминая помощницу профессора, с которым Асмодей заключил договор. Кружевное нижнее бельё и расцарапанная спина в купе с целой неделей бурной постельной жизни как-то не вяжется с образом гея, но Анна-то об этом не знает. — Нозоми, пойми, я не против твоих к нему чувств, но сейчас они для вас невозможны. Как только ты выпустишься из школы, так хоть сразу женитесь, если он ответит тебе взаимностью. Кстати, ты ему как-то говорила о своих чувствах?

Очень медленно я отрицательно покачала головой. Цепочка мыслей сестры сбивала меня с толку и вгоняла не то чтобы в тупик, но в краску точно. Анна уже наверняка нарисовала себе нашу шикарную с падшим свадьбу, где я в дорогом платье от кутюрье, а она — подружка невесты. Потом медовый месяц где-нибудь на самом дорогом отеле Парижа и через пару лет пара детишек.

— Анна, ты как-то слишком уж загнула, — наконец произнесла я на выдохе. — Может, я и испытываю к Станиславскому какие-то теплые чувства, но это не более благодарности и дружеской привязанности: он, как-никак, с самого моего детства со мной и учил меня английскому языку.