Спустя какое-то время моим страданием был положен конец. Ну, вернее сказать, только малой доли страданий: из спальни вдруг вышел Вадим. Не поворачивая в его сторону голову, я хмуро пялился в ящик, поджав к себе колени.

Мужчина, побродив по квартире, все-таки сел на другой конец дивана, то и дело поглядывая на меня. Тихо хлопнув себя по коленям, он принялся отбивать пальцами какой-то, только ему известный, ритм. Затем он, протянув задумчивое “хм-м”, как бы невзначай осведомился:

– Что смотришь?
– я промолчал, и ему пришлось ответить самому себе: - О, спортивные новости. Интересно?

– Безумно, - кивнул я головой, никак не реагируя на саркастические нотки в голосе.

– Серьезно?
– вскинул мужик брови.
– Ты смотришь спорт?

– Временами.

– И как, нравится?

– А по мне не видно?

– Что ты любишь спорт?
– уточнил Вадим.

– Да.

Несколько секунд оценивающего взгляда, а затем невозмутимое:

– Не-а.

Я обиженно засопел. Да, не имею я завидного телосложения, ну и что теперь? Спортивные матчи посмотреть нельзя, за других поболеть?

– Вообще-то когда-то я карате занимался!
– не выдержав, заявил, негодующе повернувшись к хозяину квартиры. Тот скорчил недоверчивую физиономию.

– Видимо, очень давно… Ладно-ладно, не надувайся, а то лопнешь, деточка. Чего бросил-то?

– Да так, - замялся я, - прогуливал часто. С друзьями гулял, вместо того, чтобы в секцию ходить.

– А друзья твои где?

Я помрачнел. Вадим спохватился.

– Ах да, ты же говорил… Ну да, ну да. Знаешь, совсем без друзей тоже…

– Да знаю я!
– раздраженно поморщился.

Вадим пожал плечами, а я несколько удивился. За такую вольность, как повышение голоса, и не получил! Где это видано, а? Может, того щетинистого угрюмого скупердяя похитили инопланетяне? А то этот что-то слишком добренький. И чистенький. Щетины нет, не ворчит, не зыркает, не затыкает, пинков не дает, булочками угощает.

Меня, судя по всему, только это и смущает. А то, что вчера произошло, это так, чепуха. И ко всему этому отношения не имеет, ага.

– Сегодня уже двадцать четвертое.

Моргнув, я снова повернул голову к Вадиму. Тот, удобно развалившись в противоположном углу дивана, странно смотрел на меня. Словно ожидая моей реакции. А я, слегка растерявшись, просто ответил:

– Знаю.

– А твои родители?

– Тоже, наверное, в курсе.

– Нет, - чуть нахмурившись, покачал тот головой, - я не об этом. Когда ты планируешь возвращаться? Скоро первое сентября.

– Ну-у, - выдохнул я, всей своей сущностью показывая трудность вопроса.
– До сентября уж уйду…

– Хорошо, но твои родители, они знают, где ты сейчас?

– Они думают, что я у Славы, - честно осведомил я мужчину, который озадаченно поскреб щеку.

– То есть как? Они знают, где он живет?

– Конечно. Иногда даже ездят к нему.

Вадим недоуменно нахмурился, пробормотав себе под нос:

– Да чтоб я так сбегал…

***

Ближе к ночи вернулся Матвей. Выглядел он до неприличия счастливым, но каким-то помятым. Особенно разбитый в кровь нос. Вадим, недобро покосившись на друга, с порога выдал:

– Лапин, ты меня поражаешь: ушел с цветами к даме, а приперся с расхреначенной рожей. Это как называется?

– Это называется - поспешные выводы!
– с умным видом произнес мужчина, пытаясь лишний раз не шевелить головой.

И я, наблюдая с дивана за разувавшимся гостем, и сам хозяин квартиры, оценивающе пригляделись к ситуации. Опираясь о стену, Вадим фыркнул:

– Кто бы говорил. Что произошло-то?

– Щас, - пропыхтел Матвей.
– Ты это, лед пока принеси. Я переоденусь, приду на кухню и… ну ты понял.

Судя по лицу Вадима, понял он мало что, но спорить не стал, покладисто утопав на указанное место встречи. Спустя небольшой отрезок времени туда подтянулся и сам Лапин. Я, неприглашенный, остался на месте, с интересом грея уши, благо дверь на кухню была открыта.

– Ну так вот, - послышался жизнерадостный голос блондинистого мужика и почти сразу же болезненное шипение.
– Елки… В общем, с Надькой я вроде как помирился. Ну, по крайней мере, цветы она взяла, сказала спасибо, и мы даже поговорили.