– Как командир я не одобряю ваших настроений, но как друг полностью к ним присоединяюсь, – произнес Остин, сидя около окна.

– И вообще чего он к нашим семьям прицепился?! – Энтони так и распространял вокруг себя темную ауру, – на свою бы посмотрел, семья чудиков!

– Чего не дать, того не взять, – отозвался де Вест, – они и вправду странные.

– Но очень добрые и отзывчивые, – вставил свое слово Бонгейл, – Стефан пошел в них. Я не удивлен, что он был поражен нашему отношению ко смерти. Ведь мы были равнодушны, могли бы подыграть ему. Хоть капельку посочувствовать, а мы остались самими собой.

– Ты хочешь его обманывать? – Сиан подполз на спине к краю, – потом же сложнее было бы ему все объяснить.

– Правильно, – кивнул Брайан, – пускай свыкнется с тем что есть. Отойдет, потом поговорим. Рано или поздно он станет такой е как мы.

– Не уверен, – буркнул Энтони, – он загнется от такой жизни и станет «белым пером».

– Пойду поищу его, – встал на ноги Эбил, – нам надо сегодня выехать.

– Он пошел на могилу, – кинул Остин, пристально смотря в окно.

Бонгейл остановился неподалеку от небольшого холмика. На возвышении стоял Каним с понурой головой. Он что-то тихо приговаривал, сложив руки, как это делают все молящиеся. Эбил замер в нерешительности, прерывать молитву ему не хотелось, но сегодня они должны были покинуть Цветущие сады.

– Что тебе нужно? – оторвался парнишка, вскинув на будущего маркиза глаза – пришел отдать дань его загубленной молодой жизни? Или попросить прощения?

– Нет, Стеф, я пришел сказать тебе, что сегодня мы должны отправиться в путь.

Каним тяжело выдохнул. В нем угасла последняя надежда.

– Силой данной мне кровью моей матушки, заклинаю вас вольные ветра, внемлите моим словам скорби, я прошу вас охранять покой этого юноши, чью жизнь перевал злой рок судьбы!

Легкие порывы ветра окружили каменное надгробие и слились в небольшие воздушные цветы над пыльной могилой.

– Я вверяю вам его тело, – произнес парнишка наклонившись над землей – покойся с миром, Стивен.

Он легонько коснулся губами холодного камня, на котором аккуратно было выгравено имя убитого мальчишки. После минуты молчания, Каним развернулся к Бонгейлу, тот виновато потупил взор.

– Раньше, – тихо произнес Стефан, – я хотел быть как вы, теперь же я сомневаюсь в этом. Сколько невинных вы погубили?

– Стеф, – тяжко выдохнул Эбил и взглянул другу в глаза, – у нас был приказ и мы не смеем его нарушать. Он был угрозой для королевства, мы не могли его оставить в живых.

– Что за жалкое государство может страшиться невинного юного мальчишки?

Бонгейл не нашелся, что ответить. В глубине души он корил себя за то, что в ту ночь не встал на сторону Каним.

– Думаю мне надо извиниться перед всеми вами, – неожиданно сказал юный граф, – я так много наговорил вам, что у меня у самого сердце щемит, но вот, я не вижу смысла в неискренних извинениях. Я считаю, что вы все это заслужили. Вы сражаетесь против врагов королевства. Как гордо это звучало для меня, когда я сидел в поместье своего дома. Но теперь видя все это своими глазами… я разочарован. Если у нашего королевства такие враги, то… эх, чем вы лучше врагов? На моих глазах они пока еще детей не убивали в отличии от вас.

Рыжеволосый спустился с холмика и взглянул на могилу мальчишки. Как много раз он потом приезжал сюда, говорил с убиенным мальчуганом и изливал ему душу. Как много бесчисленных раз он видел перед собой его остекленевшие глаза и не вздымающуюся грудь. Для Каним этот мальчишка стал неким символом того, что он не всемогущ, что не все находится под его контролем и не всегда можно противоречить воле Судьбы. Он не может спасти всех. Жаль, что Стефан до конца так никогда и не сможет понять смысл этого символа в его жизни.

Брайан недовольно бурчал, лежа рядом с братом. Он был единственным которого не касались издевки Каним. Но все отсылаемое парнишкой в сторону его брата-близнеца, по инерции перенимал на себя и старший белокурый красавец. Но в отличии от всех, он не держал зла на Стефана. Он был равнодушен к его оскорблениям. Они его никак не задевали. Идема сейчас больше заботило то, что теперь он находился под неусыпным контролем де Веста. Командир не сводил с Брайана взгляда. Парень теперь даже не мог отлучиться по своим личным делам, дабы потешить свое самомнение, закрутив очередной страстный, но мимолетный роман с крестьянкой.

– Что вы все к нему пристали? – перекатился на живот белокурый, – он же странный, отстаньте от него. Тем более его матушка нимфа, это все объясняет.

Юноши непонимающе уставились на товарища. Тот откинул голову назад и поправил белокурые локоны.

– Нимфы ведь фактически видели саму Богиню, это объясняет набожность Стефана. Для него каждая жизнь священна. А вы на его глазах убили ребенка. Что вы от него ожидали?

Парни удивленно переглянулись меж собой.

– Да к тому же были равнодушны к смерти этого мальчугана. Для Стефана это равносильно тому, что вы надругались над святынями. Хотя по сути вы пренебрегли одной из основных заповедей Богини.