Каним словно завороженный его печалью и тоской сделал еще один шаг вперед.

– Ты даже не представляешь насколько болезненно было это решение, и как до сих пор я мучаюсь, какую боль оно мне приносит по сей день.

Стефан опустился на колени, а потом и вообще сел, скрестив ноги, оказавшись в позе лотоса. Опершись на колени, руками он принялся вслушиваться в слова дезертира. Они казались ему чем-то особенным. Впервые в жизни ему изливали душу, впервые он слышал чью-то исповедь. И полукровка был готов исполнить одно из своих предназначений, быть посланником Богини на земле и нести пуринам покой.

– А вся ирония этой истории в том, что именно мною обожаемая страна толкнула меня на это предательство.

Бонгейл окинул всех взглядом. Юноши вповалку тихо посапывали, прижавшись к друг другу из-за лютого холода, который подступал к ним со всех сторон. Секирщик потянулся и устремил взгляд на извивающиеся языки пламени.

– Ты чего не спишь? – приподнялся на локтях Акрос, - сейчас не твоя смена поддерживать огонь.

– Не могу уснуть.

– Вот Стефан шило в заднице, даже когда его нет, найдет способ, все подпортить.

Слова друга вызвали на лице Эбила улыбку и на душе стало чуть легче, хотя как только новый порыв ледяного ветра коснулся его ушей, все вернулось на прежние места.

– Командир четко отдал распоряжение всем отдохнуть, чтобы, когда буря уляжется, мы с новыми силами отправились на поиски Каним и этого похитителя.

– При удачливости Стефа, мне кажется он уже с ним повстречался.

– Иди спать, Эбил, ты ничем сейчас не сможешь ему помочь, поэтому постарайся выспаться, чтобы потом не тормозить нас.

– Когда это я вас тормозил? – возмущенно спросил юноша.

– Да ты низенький, ножки коротенькие, пока ты их снега вытащишь, пока снова их туда погрузишь, целая вечность пройдет, а если ты еще и сонный будешь, мы тебя вообще в сугробах не найдем.

Парнишка стрельнул в здоровяка глазами, на что Энтони лишь добродушно улыбнулся. Бонгейл замер, поражаясь практически забытому выражению лица Акроса. Он так долго не видел этой доброй, широкой улыбки на лице арбалетчика, что чуть было не забыл, какой целительной силой она обладает.

– Как-нибудь также улыбнись Стефану, - обронил Эбил, укладываясь, - и вы тут же станете друзьями.

Секирщик слышал, как Энтони возмущенно фыркнул на его слова, но внутри него почему-то зрела уверенность, что все у них будет хорошо. Их команда заслужила вознаграждение.

Таинственный всадник взглянул на устроившегося чуть поодаль от него парнишку, который внимательно ловил каждое его слово. В нем что-то изменилось: прежнее пренебрежение куда-то улетучилось и больше его губы не кривились от омерзения.

– Ты готов выслушать меня?

– Я готов принять твою исповедь, - он неловко повел плечами, а потом добавил, - а после я решу, как мне с тобой поступить.

– Ты меня не поймешь, - качнул головой похититель.

– Ты в этом так уверен?

Каним грустно ухмыльнулся и склонил голову на бок, вглядываясь в силуэт юноши, имя которого ему до сих пор не было известно.

– Многое не то, чем кажется, - обронил Стефан, - и как ты можешь судить о чем то, если даже еще не пробовал?

– Ты точно из Вондерландии? – пристально окинул его взглядом всадник, - те, кто оттуда родом, так не говорят.

– Лишь большинство, а я верный представитель меньшинства, так что начинай свою повесть, я готов, а самое главное я хочу услышать крик твоей души. Прошу.

Полукровка сделал пригласительный жест рукой и всадник неуверенно выдохнул.

– Я тебя не знаю, - попытался отсрочить тяжкий разговор юноша.

– Мы спасли друг другу жизни, думаю это делает нас куда ближе, чем многих, кто окружал нас длительное время. Начинай, я чувствую скоро буря пойдет на убыль, у тебя осталось не так много времени, ибо как только метель уляжется, я тут же позову своих товарищей, и тогда у тебя останется лишь один путь. А я даю тебе возможность выбора, главное, чтобы ты смог дать мне время, чтобы я успел сделать свой.

– Ты поймешь меня, - с какой-то странной настойчивостью в голосе проговорил всадник, - я слышу боль в твоих речах, а значит ты понимаешь, каково это быть другим в стране, где муштруют лишь с одной целью, - его темно-серые глаза блеснули отблеском холодных льдин, - где губят все живое.

Сиан смотрел в нависавшую над ним шкуру животного, которая служила им надёжным укрытием от бури, разразившейся так внезапно. Он слышал разговор малыша Бонгейла с Акросом, но не захотел принимать в нем участия. Юному рапирщику требовалось одиночество и если бы не ветер, сметавший все на своем пути, он бы с радостью покинул тесное укрытие и отправился в прогулку по заснеженным просторам наедине со своими мыслями, которые в последнее время начали слишком часто будоражить его сознание. Одной из причин этого изменения безусловно был непоседливый рыжеволосый полукровка, который был так неосторожен, но искренен в своих словах, которые с небывалой лёгкостью достигали струн души каждого, кто его слушал. И младший Идем не был исключением, скорее наоборот, он был больше остальных подвержен его воздействию и именно это и беспокоило белокурого красавца. Ему не нравилось, что Каним мог переворачивать его сознание и все, во что он до сих пор верил, лишь одним своим словом. Но и бороться с этим Идем никак не мог, ему нужно было общение со Стефаном, отчасти, потому что рапирщик использовал его для сближения с возможной будущей спутницей всей его жизни, а другая была немного противная всему существу юноши, но тем не менее он нашел в себе силы признаться, что он испытывал уважение к рыжеволосому чуду, которое не смотря на все над ним насмешки говорил то, что считал правильными был готов отстаивать свои убеждения.