– Разумеется, – сразу же согласился полковник Девятко. – Какую… эту… таверну вы будете исследовать?

– Каверну, – поправил Ежонков и, доев одну «корзиночку», схватил другую. – Первая буква – «К».

Недобежкин поднялся с кресла и, направился к двери.

– Мы исследуем обе, – сказал он и взялся за дверную ручку. – Но начнём, пожалуй, с казармы. И ещё…

При этих словах Девятко пошатнулся на ногах: а вдруг они про дачу всё-таки, пронюхали?? Тоже спутником своим сфоткали? Тогда полетит несчастная голова, разжалуют Девятку и отправят в штрафбат до конца жизни…

– … ещё, – говорил между тем Недобежкин. – Скажите мне, товарищ полковник, вы говорили, что только первый год здесь служите, а часть уже давно существует. Кто тут до вас был?

Девятко не знал, кто. Выпустив вздох облегчения – дачу-то не нашли – он сказал правду.

– Странно, – пробормотал Недобежкин. – Ежонков, разберись, – сказал он шедшему сзади Ежонкову. – У тебя там Интернет и всё такое.

– Ой, вспушат меня… – пискнул Ежонков.

====== Глава 27. Третья казарма. ======

В третьей казарме сделали ремонт: положили новый линолеум и наклеили другие обои. В том углу, где раньше стояла вешалка для одежды, под которой Вовка Объегоркин обнаружил таинственный лаз, провели дополнительную трубу отопления, навесили радиатор и спрятали всё это в гипсокартонный короб. Возможно, что это сделали специально, чтобы закрыть доступ ко входу в подземелье.

Недобежкин ничего не знал про Девяткину дачу, однако по поведению полковника догадался, что каким-то образом рыльце у него в пушку. Видя, как Девятко пресмыкается перед «СБУ» из Калининского РОВД, Недобежкин расхрабрился и сказал Девятке собрать в третьей казарме всех её обитателей. Солдатики построились в шеренгу, выполнили команды «Равняйсь!» и «Смирно!» и вперили удивлённые взгляды в четверых «агентов СБУ», которые решили посетить их казарму.

– Серёгин, давай диктофон, – Недобежкин остановился у гипсокартонного короба и принялся выяснять у обитателей казармы всё, что они могли здесь видеть и слышать.

Сначала солдатики молчали и с опаской поглядывали на забившегося у угол Девятку, но потом один из них, наверное, самый храбрый, сказал:

– Вы знаете, по ночам, когда тихо, иногда бывает, подойдёшь к тому месту, где вы сейчас стоите, – он неуверенно показал на Недобежкина, опёршегося о короб радиатора. – Да, вот тут вот, возле радиатора, и слышно, как будто бы там, под землёй, как бы машина ездит. Проезжает под нами и поехала дальше.

– Это всё? – осведомился Недобежкин.

– Нет, – подал голос другой солдатик. – Я сплю вот на этой крайней койке, и иногда бывает, ночью не спится, и я слышу, как там, под радиатором, будто разговаривает кто-то. Вот так вот, идут и разговаривают… Слов не слышно – только голоса – бу-бу-бу… Вот так бубнят и дальше проходят.

– Ясно, – заключил Недобежкин и отошёл от радиатора, под которым по его мнению и была «каверна» Ежонкова. – Ежонков, что там видит твой спутник?

– Запёрло спутник, – буркнул Ежонков. – Так же как возле кургана того дурацкого – не пашет…

Недобежкин постучал пальцами по гипсокартонному коробу, за которым спрятали радиатор и вход в подземелье и сказал:

– Ага. Пётр Иванович, Сидорова мы на вахте оставим, Ежонков пускай спутник ищет, а мы с вами попробуем спуститься вниз. Только надо этот короб как-то отодрать…

«Ура!» – подумал Сидоров, услышав, что остаётся на вахте, а не лезет на обед к ужасному чёрту.

– Не надо отрывать короб! – вмешался вдруг Девятко и выскочил из своего угла. – Не надо, он снимается…

– Прекрасно, – улыбнулся Недобежкин. – Снимаем короб.

– Аккуратнее, – пискнул Девятко, боясь повредить ремонт. – Вы, лучше, постойте. Голиков, Смирнов, давайте, снимите им короб – только не повредите обои.

Пока два солдатика возились с коробом, Недобежкин ещё расспрашивал остальных, и наконец, спросил про комендатуру.

– Комендатура заколочена! – отрезал Девятко. – Мы заколотили старую и построили новую рядом.

– Почему? – осведомился Недобежкин, остановившись посреди казармы.

– Ээээ, – Девятко не нашёлся, что ответить. Он лепетал то про сквозняки, то про грунтовые воды.

– Там каверна, я вам уже говорил, – ответил за него Ежонков. – А из каверны, наверное, вылазит кое-кто, вот и заколотили. Чего тут непонятного?

Пётр Иванович стоял возле Девятки и видел, как он потихоньку зеленеет и начинает пошатываться. Кажется, он знает про комендатуру больше, чем рассказывает. Как бы его подковырнуть? Серёгин решил, что обязательно что-нибудь придумает и заставит Девятку раскрыть тайну заколоченной комендатуры.