– Серёгин, нам надо добраться до того места, где в доме была прихожая, – сказал Недобежкин, распинывая в стороны мелкие камни и осколки штукатурки.

– Прихожая была вот тут, где мы с вами сейчас стоим, – Пётр Иванович указал пальцем себе под ноги. – А вход в погреб… – Серёгин огляделся и понял, что на том месте, где когда-то торчала прогнившая крышка погреба сейчас возвышается солидная груда увесистых камней. – Тут.

– Та-ак, – протянул Недобежкин, узрев камни. – Не пройти… Нужен кран, а крана у нас нету… Так, Сидоров, где был потайной ход?

Сидоров его уже нашёл: среди обломков крыши и кусков черепицы зияла широкая тёмная дыра, которую Пётр Иванович пробил в полу прихожей.

– Он здесь! – крикнул Сидоров, махнув рукой.

– Полезли! – решил Недобежкин, приблизившись к дыре.

Он посветил в неё своим фонариком и увидел сырой и грязный стог.

– Хм… Соломки подстелили… – проворчал Недобежкин.

– Но, Хомякович пропал совсем не здесь, – напомнил Сидоров, которому не хотелось соваться прямо «к чёрту на рога». – Он в Чёртовом кургане…

– Тут очень разветвлённая система ходов, но все они сходятся именно к этому месту, – отрезал Недобежкин и спрыгнул на стог.

Для Серёгина и Сидорова эта процедура была уже не в новинку, и они даже научились прыгать на стог так, чтобы сено не забивалось за шиворот. А вот Недобежкин так прыгать не умел и теперь он шёл по подземному коридору и вытряхивал из-за воротника колючие и мокрые стебли.

– Сейчас мы пойдём туда, где вы нашли металлическую дверь, – распорядился Недобежкин и сделал широкий шаг вперёд.

– Постойте, Василий Николаевич, – остановил его Серёгин. – Там – глухая стена, а дверь – в другой стороне… Но зачем она вам, когда она задраена?

– Я думаю, что откроем, – возразил Недобежкин и вытащил из кармана прямоугольную пластинку, которая открыла дверь в «подземелье Тени».

– Что это? – в один голос удивились Серёгин и Сидоров.

– Ключ, – лаконично ответил Недобежкин. – Ежонков взял его у убитого Лукашевича. Не удивляйтесь, ребята, этот Зубр до перестройки тоже был с «Наташенькой» завязан, только до химии Артеррана не дорвался.

С высокого промокшего потолка на головы капала вода, перемешанная с песком, откуда-то спереди прилетали холодные сквозняки. Милиционеры шли гуськом: первый – Недобежкин, посередине – трусишка-Сидоров, а замыкающим тянулся прагматичный Серёгин. Шли, преодолевая страх: а вдруг этот ужасный полупризрачный Гопников снова пожелает показать свою демоническую сущность?? Лучи фонариков бесшумно плавали по каменным стенам потайного хода, падали на пол и наконец – осветили блестящую дверь.

– Вот она! – обрадовался Сидоров, но обрадовался больше тому, что не увидел в подземелье Горящие Глаза.

Недобежкин подошёл к двери вплотную и принялся шарить по ней лучом фонаря.

– Вот, нашёл… – Недобежкин различил в блестящем металле чуть заметное углубление для ключа. – Сейчас будем открывать.

Получив ключ, непреодолимая дверь сдалась и задрожала, открываясь. Её створки медленно отъезжали в стороны. А за дверью висела демоническая холодная темнота. И тут за дверью что-то скрипнуло и створки застряли, разъехавшись в стороны сантиметров на двадцать.

– Заклинило! – фыркнул Недобежкин. – Серёгин, там у вас, кажется, кирка была?

– Не годится тут кирка, – вздохнул Пётр Иванович. – Я уже пытался киркой ковыряться – сломалась.

– Ладно, – Недобежкин направил луч своего фонарика в приоткрывшееся отверстие между створками, но увидел только какой-то коридор, который тянулся достаточно далеко – луч фонарика терялся, съеденный темнотой.

Недобежкин выдернул ключ, а потом – снова вставил, но дверь уже не поддавалась – створки намертво застряли. Там, за створками что-то жужжало, наверное, работал двигатель, который их раздвигает. Но что-то ещё – наверное оно было за дверью, потому что милиционеры не видели, что именно – не пускало, и поэтому отверстие между створками так и осталось не больше двадцати сантиметров.

– Так, думай, думай, думай… – Недобежкин схватился за свой подбородок и принялся расхаживать взад-вперёд, повернувшись к упрямой двери спиной.

– Что тут думать? – фыркнул Сидоров. – Вылазить надо.

Недобежкин кружился, освещая фонарём забитое в кирпич и камень пространство вокруг себя, шевелил мозгами, пытаясь измыслить новую идею, как бы победить несговорчивую дверь. А тем временем из темного пространства, что простиралось за блестящими створками, показалась рука. Даже не рука, а всего лишь тень от руки – скользнула по блестящему металлу и вцепилась в ключ.