– Я обойдусь, – повторил Кашалот, снова подцепив на вилку свою отбивную.

Тень посмотрел на собеседника с лёгкой коммуникабельной улыбкой, какая бывает у иностранных дипломатов.

– Для вас лучше будет, если вы всё-таки согласитесь, – спокойно произнёс он. – Я уже сказал, что настоятельно рекомендую вам это сделать. Вопросы есть?

– Я... согласен! – ответил вдруг Кашалот, как робот, снова уронив отбивную.

– Вопросов нет, – Тень протянул ему какие-то бумаги. – Распишитесь.

Кашалот принялся разыскивать в карманах ручку. Тень галантно протянул ему свою, продолжая так же улыбаться.

Кашалот расписался там, где ему показали. Тень забрал все бумаги, поблагодарил Кашалота «за оказанную любезность» и встал. Подошёл к вешалке для одежды, снял своё полупальто, оделся и ушёл. А Кашалот продолжал сидеть и ковырять вилкой остывшую отбивную. Когда он подцепил её в третий раз и собрался откусить, уже в одиночестве, отбивная опять свалилась. На этот раз – на пол...

– Тихо встаём и выходим за ним, – прошептал Пётр Иванович на ухо Сидорову.

Милиционеры поднялись и пошли вслед за Тенью вверх по лестнице. Сначала они видели перед собой его высокую и подтянутую фигуру, но когда вышли на улицу, то... больше не увидели. «Король ночного Донецка» исчез.

– Хм, куда же он пошёл? – пожал плечами Пётр Иванович, видя перед собой ярко освещённую фонарями, широкую улицу Университетскую.

И ни двора, ни подворотни! Ни единого местечка, где можно спрятаться...

====== Глава 69. Бунт на подлодке. ======

– Где ты вчера весь вечер ходил?! – напустился Генрих Артерран на Колю.

– Я с девушкой гулял, – ответил Коля. – Я имею право на личную жизнь.

– Что?? – Артерран со злостью схватил Колю за воротник рубашки и встряхнул так, что воротник оторвался.

– Слушай сюда, Казанова, – прорычал он Коле в лицо. – Или ты сам сейчас же избавляешься от свидетеля, или я избавляюсь от тебя! И девчонку твою пристрелю, чтобы всю жизнь тебя совесть жрала!

Артерран швырнул Колю на пол. Потом прошёлся по кабинету и сел за стол. Коля уныло разглядывал оторванный воротник. Вот, кто для этого фрица Аня – «свидетель»!

– Как я от неё избавлюсь? – простонал Коля.

– Это твоё дело, – выплюнул Артерран. – Помаши ей ручкой, скажи, что завяли помидоры и т. д. и т. п. Тебе виднее. Даю тебе срок три дня. Не избавишься – всё. Запихну тебя в каталажку. С Косым посажу – будешь знать, а девчонку – грохну. Вопросы есть?

– Ты... – начал Коля.

– Вопросов нет, – перебил с усмешкой Артерран. – Выполнять!

– Но...

– Кругом! Шагом марш! – отрезал Артерран.

Нет, это – не человек! Это – «робокоп» какой-то! Он не родился, его, наверное, сделали где-то там, на заводе «Зингер»!

Коля очень не хотел садиться, тем более, с Косым. Потому что этот Косой был его давним приятелем. Ещё с детства они жили в одном доме, учились в одной школе. Потом вместе начали воровать. Но Косой, в отличие от Коли был слабовольным глуповатым трусом. Он попался сразу – на второй краже. И отсидел, правда, всего полгода вместо пяти, потому что его выпустили по амнистии. Косой любил ныть о том, что жизнь – «беспросветное и гадкое болото», и что «тюрьма – наш дом родной». Он всегда говорил Коле, что его рано, или поздно поймают, и что он всё равно попадёт в тюрьму. А Коля тогда ему поклялся, что не поймают, и сказал:

– Да, клянусь! А если поймают и сяду – буду в тюрьме и твою норму отрабатывать!

Чего Коля больше всего в жизни не любил – так это работать. Ещё и на этого Косого. И слушать постоянно его «камерную» философию.

А Косой хорошо запомнил Колину клятву. Один раз Коля встретил его на улице (на следующий день Косой снова сел). Он сказал Коле:

– Не попался? Ну, смотри, твоё обещание – за тобой!

Поэтому Коля был готов на всё – только чтобы не садиться с Косым. Но, бросить Аню он не мог. Ведь он даже Ярослава Семёнова прозевал ради прогулки с ней. Коля влюбился. Но, что поделаешь: роботам не доступно такое понятие, как любовь!

Вот тогда-то Коля и подумал: а почему бы ему ни пристрелить Генриха Артеррана так же, как Лукашевича, или Жорика того непутёвого? Схема – та же: одна пуля – в лоб, вторая – в глаз. И погибнет «фашист», и освободиться от него Коля. «Генрих – капут!» – так окончательно и бесповоротно решил для себя Николай.

Коля научился выслеживать жертву: выследил уже немало: и бизнесменов этих, и милиционеров. Теперь он принялся выслеживать и Генриха Артеррана. Новых заданий тот пока не давал, поэтому у Коли было много свободного времени, которое он посвятил именно этой слежке. А Генрих Артерран, похоже, и не замечал ничего. То ли он был так занят, что ему некогда было замечать, то ли – как все люди – был беспечным и не думал о плохом. А Коля чуть ли не попятам за ним ходил!