— Я надеру тебе зад, бледнолицый, — прорычал Пол настолько свирепо, что удивил самого себя преобразившимся голосом.

Совершив выпад, индеец схватил первого парня за шею и треснул его головой о стол. Но не успел Пол с ним разделаться, как его самого оттащили за ворот рубашки и отшвырнули к столам, разлетевшимся на куски и щепки под ударом увесистого тела.

Пол тряхнул головой, разгоняя туман перед глазами, и ударом ноги вмиг повалил на пол двоих. Но первый, уже очнувшись, очутился рядом с Полом и нанёс порцию ударов ему в челюсть. Индеец сгрёб обидчика за майку, перевернул, очутившись сверху и отдал должное.

— А-а! — выдохнул Пол, когда сзади на него кто-то налетел.

Потасовка продолжалась ещё несколько минут, пока Пол не схватил попавшуюся под руки бутылку и не разбил её об угол стола. Готовый к обороне, он вытянул острое горлышко перед собой, когда кто-то прыснул в глаза обезоруживающий раствор. Пол повалился на колени, яростно потирая веки. Рядом слышались стоны остальных участников драки, которые также пытались облегчить боль от попавшего в глаза вещества.

— Эй, вы! — проскрипел голос, окончательно отрывая драчунов друг от друга.

— Простите, мне надо было что-то предпринять, пока они не разнесли это место, — послышался вопль бармена.

— Не беспокойся, Скарла, это наша работа. А теперь — на выход!

Пол почувствовал, как его подхватили и вывели на свежий ночной воздух с остальными парнями.

«Чёрт. Копы», — только и подумал он.

— Это они всё начали, — буркнул Пол, продолжая тереть глаза.

— Молчать, — прозвучал ответный приказ полицейского, который прижал индейца к капоту автомобиля. Холодный металл наручников сцепился вокруг кистей. А ведь отсюда придётся ехать вниз по склону…

***

— Залог внесён. Подъём! — крикнул голос.

Со стоном и пульсирующей головной болью Пол открыл глаза, казалось, что мозг пропустили через мясорубку. Слегка пошатываясь, он встал и выпрямился. Несмотря на лёгкую ноющую боль ото сна на полу и лёгкое похмелье, чувствовал парень себя неплохо. Офицер полиции вывел Пола из камеры к столу и принялся перебирать бумаги.

А дальше лицо его вытянулось в изумлении.

— Что? — рявкнул Пол.

Изогнув бровь, офицер покачал головой и медленно проговорил:

— Когда тебя привели, ты был сильно помят, а сейчас выглядишь вполне здоровым.

Нахмурившись, Пол оглядел руки, ожидая увидеть следы побоев или как минимум царапины и синяки, но ничего из этого не обнаружил. Он вертел руки и так и этак и всё больше удивлялся. Схватил со стола серебристую рамку для фотографий и взглянул в отражение. Ни единого следа, ни царапинки на лице.

— Странно, — шепнул он, касаясь щеки.

— Да уж, — без всякого выражения проговорил офицер и, закончив работать с бумагами, вывел Пола в зал ожидания, где его встретил отец. Желудок скрутило, а лицо исказилось в гримасе. К сожалению, в помещении больше никого не было.

Дорога домой прошла в тишине. Пол прислонил голову к холодному стеклу пассажирской дверцы, мечтая раствориться в потрескавшемся виниловом сидении. Но всё бесполезно.

Прибыв домой, отец вышел из автомобиля и хлопнул дверцей. Пол прошёл следом в крошечный дом и съёжился, когда мужчина откупорил взятую из холодильника бутылку пива. На часах ещё не было и восьми утра.

«Прекрасно».

Пол оглядел их разваливающийся дом. От былого места, где когда-то жила и мать, осталась лишь скорлупа. До её отъезда он никогда не замечал, как женские пальчики способны преобразить место, сделав его настоящим домашним очагом. Сейчас Пол скучал по ней особенно сильно.

— Отец…

— Нет. Говорить буду я. — Сведя брови на переносице, отец схватил алюминиевую банку.

Пол закрыл рот, опустив карий взгляд в пол. Он уже знал, что ничего хорошего от отца ждать не стоит.

— Это утро… больше не повторится.

— Не повторится что?

— Тебе больше не придётся вносить за меня залог.

Отец никогда ничего не давал и уж тем более не вносил залог. Пол не знал, что и говорить.

— О чём ты вообще говоришь, чёрт тебя дери? — Мужчина вскочил с кресла и кинул банку с пивом на журнальный столик. — Даже не говори мне этого! Я твой отец, и прежде чем что-то сказать, хорошенько подумай!

Пол горько рассмеялся.

— По твоим действиям и не скажешь, что ты мой отец.

— Раскрой глаза, раз не видишь…

— И что? — с вызовом кинулся Пол. Пальцы сжались в кулаки; в стянувших грудь оковах дыхание становилось прерывистым от возрождающейся ярости.

— Может, я и постарел, но выволочь тебя из дому и надрать зад силёнок хватит.

Пол фыркнул.

— Что ещё можно сказать сыну? Хотелось бы поглядеть на это.

Мужчина прерывисто вздохнул, в тёмных глазах сверкнул огонёк.