Шрифт:
— В такие моменты я понимаю, почему твоя мамочка бросила нас.
И именно эти слова стали пределом.
— Из-за меня? Ты думаешь, она бросила нас из-за меня? Ты, конченый пьяница, постоянно уходил в загулы, пока она не видит. Не мудрено, что она кинула тебя! Ты — грёбаный кусок дерьма!
В груди юноши возродился рык. Сердце колотилось, словно заведённое, но Пола испугало не это — биение всё набирало обороты.
— Следи за словами…
— А то что? Вытащишь меня на задний двор и изобьёшь? Попробуй, старик. Посмотрим, как ты облажаешься.
— Ты всегда слыл наглецом, Пол. Дрянным, никчёмным…
— Мама ушла из-за тебя, можешь говорить что угодно, но правда останется правдой, и ты это знаешь. Она ушла, потому что ты оказался никудышным мужем, но отец из тебя ещё хуже.
Отец Пола какое-то время просто молчал. Оба, задыхаясь от ярости, стояли друг напротив друга в гостиной. Мужчина сделал глоток пива.
— Я сыт по горло твоей ленью и отношением ко мне. Ты доставал меня долгие годы. Собирай свои монатки и выметайся.
Удивлённый, Пол застыл с раскрытым ртом. Он буквально чувствовал, как злость и гнев бурлят в венах.
— Ты выгоняешь меня? — прошипел он. — Я школу не окончил, а ты выставляешь меня за дверь?!
— Типа того, — небрежно ответил отец. — Мне надоели твои причуды. Сначала поймали в баре, а потом вызванивают меня, просят внести за тебя залог, чтоб вытащить из обезьянника? Больше я это терпеть не намерен.
— Я твой сын! — вдруг крикнул Пол, сметая со стола лампу. Светильник врезался в стену, разлетаясь на мелкие куски о гипсокартон.
Кипя от злости, отец помолчал.
— Убирайся. Собирай вещички и вали.
***
Перекинув рюкзак через плечо, Пол двинулся вниз по пустынным улочкам Ла Пуш. Раннее утро ещё дышало теплом, но уже скоро должно было похолодать. Пол это знал, поэтому изо всех сил пытался что-нибудь придумать.
Уложив все свои вещи в сумку, он прокрался в гараж и захватил кое-какие походные снасти, которыми вполне ещё можно было попользоваться, но этого всё равно оказалось мало для одиночных скитаний. Когда отец безвозвратно погряз в алкоголизме, часть дома вместе с его пожитками завалилась на обочину, поэтому на что-то большее можно было и не рассчитывать.
— Кусок дерьма, — пробормотал парень себе под нос и продолжил свой путь. Шаркая подошвами, он еле передвигал ноги и бесцельно плёлся в неизвестном направлении.
Как и ожидалось, небо заволокло тучами, заморосил мелкий дождь.
«Ну конечно», — с горечью подумалось ему. Не поднимая головы, он прошёл ещё несколько миль по обочине. Дорога приближалась к границе резервации, но Пола это не расстраивало. Сейчас меньше всего ему хотелось кого-то повстречать.
Постепенно мысли вернулись к минувшей ночи. В круговороте событий, когда Пол загремел в участок и когда отец выставил его за дверь, он даже не подумал, что произошло в баре. Он всегда отличался своей вспыльчивостью, но последние месяцы что-то внутри явно росло и всё меньше поддавалось контролю. Глупые, банальные вещи сносили с катушек и уносили в жесточайшие истерики, как капризную двухлетку.
— Идиотизм, — бурчал он про себя, рассеянно пиная случайно попавшийся под ноги камешек. Приблизившись к окраине резервации, парень очутился на Первом пляже. К счастью, он был пуст, и Пол примостился к поваленному дереву. Смахнул с плеч рюкзак и вместе с сумкой бросил на землю. Бусинки пота катились по лицу, хотя усталость в теле напрочь отсутствовала. Смахнув влагу, Пол насупился — как же всё-таки холодно было на улице. Ветер разбрасывал волны, раскидывая солёную воду и орошая редкими каплями смуглую кожу индейца, что довольно приятно отзывалось в теле.
— Надо взять на заметку.
Пол скрестил лодыжки и просидел так несколько часов. Вместе со сценами событий минувшей ночи, которые отказывались покидать голову, мелькали сожаление и чувство стыда. Ему вспоминалась разбитая о стол бутылка и осколки разлетевшегося повсюду стекла.
«Смог бы я что-нибудь вытворить с этой бутылкой? Например, убить кого-то…»
Пол вздрогнул. Ответ напрашивался сам собой — да, смог бы.
Оставалась необъяснимой внезапная вспышка злости. Те парни - обычная группа подростков, которая в разгар своей тусовки завалилась в бар. Шумные и глупые сверстники никогда особо не волновали Пола. Так почему же они забеспокоили теперь?
Похмелье уже улетучилось, и на замену ему вот-вот придёт голод. Из кошелька Пол вытащил несколько смятых купюр, прибавил мелочь из карманов и посчитал — двенадцать долларов и семьдесят шесть центов.
— Не разгуляешься, — пробормотал Пол и вернул купюры в кошелёк.
Взглянув на пляж, он прищурился. Солнце пряталось за кучкой облаков, но они были настолько тонкими, что очертания светила всё равно отчётливо проявлялись на небосводе.
Живот громко заурчал. Мизерная горстка монет в кармане приводила во всё большее уныние, но выживать приходилось на ничтожные двенадцать баксов.