Шрифт:
«Ну и как быть?» — размышлял Пол.
Взор опустился на руки. Он поднял их к лицу и заметил, что они… стали больше. Но по факту всё в нём стало больше. Всё. Довольная ухмылка коснулась губ, когда он подумал, насколько увеличились определённые части тела за последние месяцы. Возможности испытать усовершенствованный «агрегат», как конечности обновлённой анатомии, не было. Чутьё подсказывало, что с разгорячённым темпераментом от девчонок сейчас стоит держаться подальше. В детстве Пол часто видал, как отец бьёт его маму, пока она наконец не собралась с духом, чтобы уйти.
«Никогда в жизни не ударю девушку… Просто жить не смогу после этого. Я не отец».
И этого было достаточно, чтобы держаться на расстоянии от женского пола. В конце концов, благодаря отцу у Пола имеется достаточно пищи для размышлений, в которых нет места уединению с девушкой.
«Я просто хочу понять, почему так остро реагирую на всякую чертовщину».
Слишком странно, что он настолько вырос в своём-то возрасте. Обычно мальчишки увеличиваются в массе и раздаются в плечах в свои тринадцать-пятнадцать лет… Но в восемнадцать? Всё это чудно.
«Нет, я не жалуюсь».
Накаченное тело вкупе с раздражительностью играло на руку. Пол всегда был несколько запальчив, но то, что происходило сейчас, переходило все границы своей нелепостью. Неуравновешенность всё чаще выходила из-под контроля, и только внушительная мускулатура могла спасти от возникающих проблем.
В этом месяце школьные драки по вине Пола возникали как минимум раз в неделю. И не было действительно серьёзного повода для нападок — достаточно просто покоситься или не уйти вовремя с дороги. А теперь хватало ничтожной малости, чтобы невменяемость и гнев овладели разумом.
А пока Пол размышлял, сидя на пляже, уже начало смеркаться, и он понимал, что надо искать ночлег. Упаковав выложенные вещи в сумку, парень почувствовал лёгкую панику от неизвестности. Впервые его выставили из дома. Пол не был готов и не знал, что делать, куда идти, в каком направлении двинуться.
«Чёрт! Ну и где мне спать?»
Раздражение вытанцовывало перед мыслями, а Пол тащился вдоль пляжа, отметая места, где его бы приютили. Была парочка приятелей, к которым он мог бы нагрянуть, но захочет ли он объяснять им, что пьяный вдрызг отец выставил его за дверь?
«Нет. Они подумают, что я ещё большее ничтожество, чем был до этого. А оно мне нахрен не нужно».
И упрямство это было непоколебимым. Не мог Пол переступить через собственную гордость и попросить кого-нибудь из одноклассников о помощи. Ведь дав слабину, ты только подтвердишь, что стал законченным неудачником.
В скором времени индеец очутился в лапушском лесу. Высокие, покрытые мхом деревья тянулись ввысь, к небу, преграждая путь и без того безрадостным солнечным лучам. Щупальца папоротников простирались и извивались по подлеску, вдали растворяясь в зеленоватый пейзаж. Бросив наземь рюкзак и сумку, Пол оглядел местность. Пляж оставался позади примерно в пятнадцати футах, и тем не менее до слуха доносился слабый звук волн, бьющихся об острые скалы.
Оглядев погружающийся во тьму лес, Пол дрогнул. Холод по-прежнему не беспокоил его, но вот нервы пришли в напряжение. Стоять здесь, в эпицентре необузданной дикости природы… пугающе.
«Смирись уже, размазня. Пережить несколько ночей! Тоже мне… Ты индеец; именно это мы и делаем — переживаем. И удобств не надо…»
Пол гордо вскинул подбородок и, ещё раз осмотревшись, принялся собирать хворост и просто обломки деревьев для костра. Добыл немного линта, и пламя разошлось. Хотя бы будет тепло. Раскатав тонкую полоску спального мешка, он снова глянул на окружавшие его пристанище деревья.
Почти полностью стемнело, а после захода солнца в лесу менялось всё. Из своих укрытий скоро начнут выползать звери в поисках еды, и не какие-нибудь еноты и зайцы, а медведи, волки и пумы… Вашингтон кишел ими. От мысли попасть в лапы медведю пробрала дрожь. После атаки этого зверя лишь немногим удавалось выжить и поведать миру о чудесном спасении.
Пол прислонился спиной к дереву, обдумывая дальнейшие действия. Если удастся перенести эту ночь, то можно пораньше прошмыгнуть в школу и принять душ.
«Бездомен и обеспокоен школой… Да, папочка, сынок из меня плохой».
Весь выпавший на несчастную душу дневной стресс дал о себе знать, и вскоре Пол погрузился в сон. За ночь он несколько раз просыпался, когда нюх улавливал кисловатый запах. Вскакивая, начинал ловить ртом воздух и озираться по сторонам, но перед взглядом танцевало лишь пламя огня. Пол подбрасывал в костёр древесину с расчётом на то, что огонь сможет отпугнуть диких животных.
Просыпаясь от испуга, индеец чувствовал громыхание собственного сердца и возрастающую тревогу. Только когда рассвет заскользил по деревьям, удалось немного расслабиться. Долгая выдалась ночка.