— А кто еще это может быть, Элайджа? Может быть, один из волков твоей будущей жены, ммм? Или один из наших вампиров? — набросился на него Клаус. Элайджа в ответ лишь стойко хранил молчание.

— Мы должны ответить на это, — угрожающе серьезно сказал гибрид.

— Я не согласен с тобой, брат. Подумай сам, он только этого и ждет. Ответим сейчас, и сделаем именно то, чего он хотел, — Элайджа подошел к своему брату в надежде потушить разгоравшийся огонь.

— Одного из моих вампиров убили через улицу от моего дома, Элайджа. Я должен проглотить это? — яростно крикнул Клаус. — Что дальше? Может быть, труп подбросят мне домой? В мою гостиную?

Первое, о чем он подумал в этот момент, была Кэролайн. Она была в счастливом неведении относительно всего происходящего, и он был намерен сделать так, чтобы это продолжалось и дальше.

— Я понимаю твою озабоченность, брат, и, поверь, мне самому это не нравится, но мы должны быть умнее, — Элайджа положил руку ему на плечо. — Виктор играет с нами, ждет, когда мы оступимся. Мы не должны действовать импульсивно.

Клаус не мог не согласиться с Элайджей, ведь в его словах был смысл. Но ярость не давала ему мыслить здраво. Как смеет этот мелкий колдунишка ставить ему — первородному гибриду — условия и играть с ним в кошки-мышки. Он бы мог просто разорвать его на куски вместе с его маленькой кучкой ведьм.

— Послушай, брат, — продолжил Элайджа,— мы можем пойти на него в открытую, но это не выход. Вступи мы с ним в открытую конфронтацию, и начнется война. Ведьмам, возможно, не нравятся его методы, но он один из них и они встанут на его сторону. Сейчас, по крайней мере, — уточнил старший Майклсон, — начнется война, которая не нужна ни нам, ни им. Мы с таким трудом добивались баланса. И нельзя разрушить все единичным случаем.

Клаус смотрел на брата и накрыл своей рукой его руку на своем плече. В словах Элайджи был смысл. Кэролайн сейчас была в городе, и у них еще не совсем наладились отношения. Существовала недосказанность, и он не мог не признать, что виной этому был он сам. И Хоуп должна была пойти в школу в этом году. Свадьба Хэйли и Элайджи. Их жизнь понемногу начала приходить к спокойствию. Война была сейчас ни к чему. Он не хотел ее.

— Что скажешь, Марсель? Готов проигнорировать убийство своей любимицы ради всеобщего блага? — наконец, сказал Клаус, посмотрев на своего протеже.

Марсель посмотрел на лежащую на земле Сэм и сжал руки в кулаки. Девочка была ни в чем не виновата. И он правда проникся к ее истории, но ради всех остальных он должен был проигнорировать ее смерть.

— Я согласен с Элайджей, — просто сказал он, — возможно, это был единичный случай. Не дадим ему повода сейчас, и Виктор не сможет ничего сделать.

Клаус обернулся и пристально посмотрел на него. Через секунду он вернулся взглядом к своему брату, который ждал ответа.

— Будь по-твоему, Элайджа. — Он направился к выходу из переулка: — В этот раз я не отвечу. Но это в последний раз. Избавьтесь от тела.

С этими словами он жестом показал Саймону, что они уходят.

Уже у машины Клаус остановил вампира и тоном, требующим беспрекословного подчинения, сказал ему:

— Если Кэролайн узнает хоть мельчайшую подробность всего этого, я выпущу тебе кишки, ясно?

***

Он пришел домой под утро. На улице уже рассвело, когда он вошел в главные ворота. Первое, что он заметил, проходя через кованую арку, был стол, красиво украшенный и полностью сервированный, но чего он точно не ожидал, так это Кэролайн, сидящую на одном из диванов и молча попивающую виски. Бутылка, стоявшая перед ней, была наполовину пуста, и весь ее вид излучал то, что у него были серьезные проблемы.

Он глубоко вздохнул и прошел во двор.

— Привет, — мягко сказала Кэролайн, но ее глаза говорили о другом. Они были темно-синие, что бывало только тогда, когда она злилась. Сильно.

— Привет, — это все, что он мог сказать ей. Шикарное платье, в которое она была одета, и стол, накрытый на двоих. Его захлестнуло чувство стыда. Она готовила для них ужин, а он проигнорировал ее. Он окинул ее взглядом.

Черное платье на тонких лямках с глубоким вырезом и драпированной юбкой до середины икры выгодно подчеркивало все достоинства ее фигуры. Он знал, что она не была большой поклонницей глубоких вырезов, и этот соблазнительный наряд предназначался лишь для него одного. На основании одной из лямок платья он заметил брошь в виде птицы, которую он подарил ей на день рождения год назад.

— Голоден? — спросила она, наблюдая за ним со своего места. — Хотя, судя по времени, наш ужин плавно перетек в ранний завтрак.

— Я не хочу есть, — он медленно двинулся вглубь двора, наблюдая за ней.

— Не хочешь? — со смешком спросила она, наливая себе еще виски. — Есть ты так же не хочешь, как не хочешь и меня?

Клаус на секунду прикрыл глаза. Этот разговор был неизбежен, и вот он начался. Прошел почти месяц, а у них до сих пор не было близости, и он знал, что ей это не понравится. И если до сих пор она ничего не говорила, то его пропуск сегодняшнего ужина, видимо, довел ее до точки кипения.