— Вовсе нет, — он подошел к столику с выпивкой и взял себе стакан.

— Нет? — она чуть рассмеялась. — Да неужели? Тогда можно узнать, почему ты отказываешься спать со мной в одной кровати? — Ее тон был громким, и в нем буквально читалось требование, чтобы он повернулся к ней лицом.

— Прости, что не пришел на ужин, милая.

— Серьезно? — вдруг звонко сказала она. — Из всей моей фразы ты решил, что главная именно эта часть.

— А какая главная? — Клаус повернулся к ней лицом. Его стакан уже был полон виски.

— Та, где мы ни разу не занимались сексом с тех пор, как я приехала. — Кэролайн всегда имела особенность очень четко излагать свою позицию, и этот раз не стал исключением. — Что ты скажешь мне по этому поводу?

Но он ничего не говорил. Что он мог сказать? Какие жалкие оправдания он мог придумать?

Она немного сжала челюсти в ответ на его молчание. Ее разочарование росло с каждой секундой этого разговора.

— Тебя ничуть не беспокоят наши отношения?

С громким стуком она поставила свой стакан на журнальный столик перед ней и встала с дивана.

— Они меня заботят больше всего на свете, Кэролайн, — серьезно сказал Клаус.

— Тогда в чем проблема?! — Кэролайн потихоньку начала приближаться к нему. — Ты меня игнорируешь. Ты не приходишь ночевать домой, не ложишься со мной в одну кровать, — она устало покачала головой, — мне иногда кажется, что ты за одним столом со мной сидеть не хочешь?

— Это чушь, Кэролайн, — он попытался взять ее за плечи, чтобы успокоить, но она лишь отшатнулась от него.

— Тогда в чем причина?

— У меня много дел в квартале. Я…

— Чушь собачья! — она яростно перебила его. — Не вешай мне лапшу на уши, Клаус! Я уверена, что, несмотря на большую занятость делами квартала, у Марселя и Элайджи находится время на секс.

Клаус устало потер глаза. Кажется, у них назревал первый скандал.

— Что не так? — снова спросила она, допытываясь. — Со мной что-то не так?

Последний вопрос она произнесла с такой уязвимостью в голосе, что Клаус резко вскинул голову и посмотрел на нее. Она еще может спрашивать такое. Как? Когда она самое прекрасное создание из всех, что он видел. Она заставляла его чувствовать себя кем-то другим. Еще ни с одной женщиной у него не было таких ощущений от близости. Ни с одной.

— Нет, конечно, нет? Как ты могла подумать такое?

— А что я должна еще думать? Ты ни разу не прикоснулся ко мне с того раза на кухне, — в ее глазах читалось отчаяние. — Знаешь, сколько я всего уже себе передумала? Тебе лучше не знать, ведь фантазия у меня еще та!

Он слегка засмеялся.

— Да уж.

Но Кэролайн не разделяла его веселья и продолжала, словно не слышала его.

— У тебя кто-то есть? — громко и серьезно спросила она, смотря прямо на него.

Его лицо мгновенно стало мрачным.

— Да, фантазия у тебя точно еще та. Что за бред? — холодно ответил он. — Конечно, нет! — он смотрел ей прямо в глаза, доказывая, что не врет.

— Ладно, — она начала шагать по комнате, ее Лабутены на высоченном каблуке мешали ей, поэтому она сняла их и небрежно отшвырнула в сторону. — Тогда что?

Она резко остановилась посреди двора.

— Я тебя больше не возбуждаю?

Клаус посмотрел на нее в этом шикарном платье и от неуверенности в ее словах он мысленно назвал себя уродом.

— Я больше нравилась тебе, когда была бездушной сучкой? — продолжила она.

— Кэролайн…

— Нет, просто если это так, то ты должен мне сказать, — она словно не слышала его и вышагивала по двору из стороны в сторону.

— Кэролайн…

— Я что-то придумаю… Я… — она мерила шагами плитку.

— Дело не в этом, малышка…

— Тогда, черт возьми, в чем дело, Клаус?! — резко вскинулась она.

— Просто так не должно быть, понимаешь? — в ответ прикрикнул он. — Ты не должна хотеть меня после того, что я сделал! — резко выплюнул Клаус.

Она в ступоре остановилась посреди двора и уставилась на него.

— Ты должна вздрагивать от моих прикосновений, а не искать их. Сторониться меня и бояться, когда я к тебе прикасаюсь. Ты не должна была прощать меня так быстро! — Клаус осушил стакан одним глотком.

— Так вот оно что? — медленно проговорила она. Ее тон был спокойным, но почему-то он знал, что сейчас разразится гроза. Кажется, своей фразой он вконец разозлил ее. — Тебя, типа, не устраивает, что я тебя простила, или что?