Но это было всё тем же их местом, где они так часто бывали детьми.

– Не думаю, что Арсиноя найдёт платье, - Джозеф бросил палку в воду в центре пруда. – И если да, не думаю, что Каит заставит её это надеть.

– Не думаю, что это важно, если у неё нет дара, который можно показать на Вознесении. На днях я спросила её, что она покажет, и она планирует потрошить рыбу… Сумасшедшая.

Джозеф рассмеялся.

– Это наша Арсиноя.

– Она иногда невыносима.

Джозеф сжал руку Джулс и поцеловал её. Перевязки больше были не нужны. Порезы от заклинания Арсинои почти

зажили. Но она скрывала его, как Арсиноя свою руку, особенно в городе.

– Мадригал должна быть наказана за то, что почувствовала в этом.

– Да, но я меньше противлюсь после того, как тебя вернули. Да и она дала надежду Арсиное. Пусть это держит её в безопасности, пока не придёт настоящий дар.

– Разве это не твоя кошка должна быть её?

Так все говорили. Джулс и Камдэн предназначались королеве. И они будут её защищать, пока всё не закончится.

– Тем не менее, у неё мало времени. Ей стоит подумать о чём-то величественном, Белтейн через пару дней.

Джозеф посмотрел вниз.

Они с Джозефом планировали провести вместе ночь впервые на фестивале. Они были очень близки, валяясь в кровати или в лодке, но Джулс хотела подождать. Её зачали на

Белтейн, и она считала, что их первый раз должен быть во время Костров.

– Я знаю, тебе не нравится об этом думать, - промолвил

Джозеф, - но ты задумывалась, что будет, если Арсиноя проиграет? Что случится с твоей жизнью?

Джулс вырывала мёртвые камыши вокруг бревна и скручивала их. Он не сказал "умрёт". Не то, что это означало.

Джулс тайно думала, что если погибнет Арсиноя, она уйдёт с нею. И будет за неё бороться.

– Я не часто об этом думаю, - сказала она. – Но… Мне не кажется, что после этого надо жить. Но мы будем. Я займусь домом. Поля и фруктовый сад. Богиня знает, когда это будет делать Мадригал…

– Она может. Ты не знаешь. Ты способна свободно думать о другом.

– О чём?

– Там весь мир, Джулс.

– Ты имеешь в виду материк.

– Он не так плох. Там есть удивительные места.

– Ты… Хочешь вернуться туда?

– Нет, - Джозеф взял её за руку. – Никогда, если ты не хочешь. Просто… Если наш мир закончится тут, можно начать всё заново там, - он опустил голову. – Не знаю, почему говорю об этом. Почему думаю об этом.

– Джозеф… - она поцеловала его в ухо. – В чём дело?

– Я не хочу лгать тебе, Джулс. Но не хочу причинить боль…

Он резко встал и направился к краю пруда.

– Кое-что случилось ночью, когда Мирабелла меня спасла, -

он запихнул руки в карманы и смотрел на воду. – Я едва не утонул… Замёрз… Обезумел… - он остановился и выругался себе под нос: - Богиня, Джулс! Я не хочу говорить так, словно оправдываюсь…

– Оправдываешься за что? – тихо спросила Джулс.

Он повернулся к ней лицом.

– Сначала я был в бреду. Может, даже когда она начала… Но тогда нет. И она была, и я… И мы…

– Ты что?

– Я не хотел, чтобы это случилось, Джулс.

Может быть. Но это случилось.

– Джулс? Богиня, Джулс, скажи что-то!

– Что ты мне скажешь? – спросила она. Думать было трудно. Тело будто бы превратилось в дерево. Тепло давило на колени – тяжёлая голова Камдэн. И нацеленное на Джозефа рычание клокотало в её горле.

– Назови меня как-то ужасно… Скажи, что я дурак! Скажи…

Что ты меня ненавидишь.

– Я никогда не буду тебя ненавидеть, - выдавила из себя она. – Но если ты сейчас не уйдёшь, моя кошка разорвёт твоё горло.

Роланс

– Отойди от окна, Мира, - сказала Лука. – И попробуй это…

Мирабелла ещё несколько минут смотрела на скалы Чёрного

Пути, где они с Бри часто бегали детьми. Бри выросла из этого,

но не Мирабелла. Её любовь к ветру и открытым пространствам часто приводила её к этим скалам. Приводила,

пока не заперлись все двери.

– Зачем? – спросила Мирабелла. – Тут не так много… Я не сбегу.

Лука опустила руки. Она держала одежду Мирабеллы для ночи церемонии Вознесения. Две чёрные полосы ткани, что будут кипеть в травах и экстрактах, чтобы не сгореть.

Для церемонии Вознесения она исполнит танец огня.

– Что за музыка? – спросила Мирабелла. – Флейта? Скрипка?

– Барабаны, - ответила Лука. – Целая линия. Чтобы для тебя был ритм, как у биения сердца.

Мирабелла кивнула.