Мэтью и толкнул Джозефа в плечо.

– Мы пришли его отобрать у тебя, - промолвила Арсиноя.

– А взамен? Ваша компания за то время, как я притащу крабов?

Арсиноя покраснела. Мэтью Сандрин был единственным парнем, что заставлял её покраснеть. Даже в детстве она завидовала тёте Караф.

– Может быть, это подойдёт? – Мадригал протянула свою корзину. – Свежий хлеб из отрубей и копчёная ветчина. Два помидора из теплиц. Лучшее, что есть – я сама растила.

Мэтью наклонился, чтобы взять корзину.

– Спасибо. Это неожиданно.

– Я потом вернусь за корзиной, - сказала Мадригал. –

Заплыв надолго?

– Не с моей мамой.

– Давай… - Джулс помахала рукой. – Если поскорее закончим, можем заглянуть к Луке на чай!

Их предназначение,

Воздушный

Рынок,

был единственным местом, где можно найти подходящую для королевы одежду.

– Может, что-то из этого кружевного? – предложил

Джозеф, и Арсиноя схватилась за рукав.

– Кружева, - пробормотала она себе под нос. – Кружева,

кружева, я тебя убью…

– Ну, не кружева, - но выбирать было не из чего. Платья казались стандартными, в синих и зелёных цветах.

– Может, тебе что-то надо? – Арсиноя схватила его за куртку. – На охоту? У вас тут что-то есть?

– Для праздника, ты имеешь в виду, - сказала Мадригал. –

На охоте мужчины Природы без рубашек. Голые по пояс, с символами на них. Джулс, ты можешь подумать о знаках для

Джозефа, - она улыбнулась и протянула платье Джулс, что отмахнулась от него, как пума. – Мэтью присоединится к охоте в этом году?

– Не знаю. Он может. И не может. Говорит, что это для молодых.

– Но Мэтью не стар, ему не больше тридцати!

Джозеф сжал руку Джулс. Мэтью двадцать семь – как и

Луке, - но Лука намного моложе. Он не знал печали Мэтью.

Потери. Все годы Мэтью казались веками после того, как они забрали Караф.

– Я поговорю с продавцом, - заявил Джозеф. – Может, они ещё возят вещи из Индрид-Даун, если ещё не боятся отравленных платьев.

– Он не отличается, как по мне, - шепнула Арсиноя Джулс после того, как он ушёл.

– Возможно, ты права.

– Так почему не отправиться куда-то? Мы тут ничего не получим.

– Ты уверена? – Джулс покосилась на мать. – Я могу остаться…

– Иди, - Сказала Арсиноя и покосилась на платье из кружева и с чёрными лентами. – Итак, ты сможешь увидеть мой позор впервые на высадке, как и остальные.

Джулс толкнула её в плечо, и Арсиноя наблюдала, как она пошла к Джозефу и шептала ему на ухо что-то глупое из разговоров влюблённых, что она сама никогда не сможет сказать.

Конечно, Джулс не права. Джозеф, может, сделал всё, что мог, но она единственная девушка в его сердце… Или нет?

Кроме того момента, как они уходили из магазина, Арсиноя ловила его виноватое отражение в стёклах.

– Арсиноя? Что случилось? – спросила Мадригал.

– Ничего, - но она схватила Мадригал за запястье. – Это первое заклинание под деревом, когда вернулся Джозеф…

Этого не случилось. Оно разрушено. Да?

– Не знаю. Я предупреждала, не надо его трогать.

Она не предупредила об этом, Арсиноя помнила – и они молча шли к книжному магазину Гиллеспи. Она подумала только после того, как сожгла…

Низменная магия мстит. Сколько она слышала об этом…

Джулс, Каит… Караф очень давно.

– Что делать, если мы навредили? Что-то изменили в

Джулс и Джозефе?

– Что бы ты ни сделала, ничего не изменить. Оно работает само по себе. Ты должна нести это, - она игриво толкнула

Арсиною. – Моя Джулс влюблена и счастлива. Ты беспокоишься по пустякам.

Но даже когда Лука вытащил свой прекрасный сервиз и подал торт, она могла думать только об этом. Когда Мадригал отправилась к Мэтью проверить дневной улов, Арсиноя едва услышала её слова.

– Знаешь… - протянул Лука, и по тому, как она тянул хвост

Хэнка, было видно, что он мнётся уже пару минут. – Эти платья это… И для Джулс. Поиски по рынку излишни. Я могу сделать что-то куда лучше…

Арсиноя посмотрела на него и заулыбалась.

– Лука, ты прекрасен! Мне надо, чтобы ты сделал самое красивое платье, что тебе по силам. Я просто хочу, чтобы ты сделала… и для Джулс.

Джулс и Джозеф сидели рядом с Кизиловым прудом на широком бревне, когда Камдэн била лапами куски льда и слизывала капельки воды. Теперь, когда всё таяло, пруд был не так хорош, как в суровую зиму. Он был мутен и вонял гнилью.