— Ты стала нам дочерью. — проговорил шаман, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Но духи сказали мне, что скоро ты уйдёшь…

— Да. — кивнула я. — Мне придётся так поступить. Завтра я покажу место, где ты должен будешь провести обряд.

— Какой обряд?

— Этого тебе сейчас не скажут даже духи. Ты узнаешь, что тебе делать, когда наступить время.

— Но когда оно наступит?

— Когда вода смоет пепел.

Шаман замолчал, раздумывая над моими словами, а я погрузилась в себя. Зачем я совершаю то, что совершаю? Просто не могу отступить и не буду больше этого делать. У такой, как я, не может быть иного выхода. Иначе всё моё существование здесь бессмысленно.

Выйдя из жилища шамана, я прикрыла глаза от внезапно резанувшего по ним, луча заходящего солнца. Даже выступили слёзы. Это было прекрасное зрелище. Так прекрасен, бывает только самый последний закат. И воздух бывает так чист и сладок только в такие моменты.

***

В этот раз я пришла одна на изможденную землю. Без спутников и лошадей. А их и не требовалось.

Достав из-за пояса короткий меч, я посмотрела, как красиво отражается от несовершенной поверхности клинка, кровавый закат и сжала пальцами лезвие, разрезая тонкую податливую кожу…

Тёмная кровь быстро заполнила кровосток и пролилась на иссохшую землю. Сначала она не впитывалась, а просто небольшой лужицей лежала на поверхности серой пыли. Наступило подходящее время для молитвы…

Слова слетали с губ, словно я повторяла их каждый день, но это не было правдой.

День изо дня, я жила надеждой, что больше не понадобятся мне эти слова… не нужно будет добровольно предавать себя Ему. Моему Хранителю. Моей личной Смерти. И как ни странно, того, от кого зависела моя жизнь здесь.

С последними словами, стала впитываться в пыль и кровь. Я резанула надавливая на лезвие сильнее.

Сознание помутилось, и вскоре я уже стояла перед Ним, а в стороне лежало моё тело.

— Ну, здравствуй. — произнёс он. Глаза его лучились невероятной теплотой, а на губах была лёгкая улыбка.

— Здравствуй. — ответила я. — Я как всегда рада тебя видеть.

— Знаю…, а тебе ведь совсем необязательно было звать меня.

— Я не могу рисковать тем, чего у меня и так нет. — отозвалась я.

— Понимаю и потому присматриваю за тобой.

Я с молчаливой улыбкой показала ему своё плечо.

— Это снова то, о чём я думаю? — произнёс он, изгибая губы в горькой усмешке. А потом, просто вздохнул и укоризненно посмотрел на меня. — Сколько же можно?

— Не я изобрела это мироустройство и придумала правила игры.

Тут я почувствовала первое колебание пространства…

Всё. Время настало.

— А теперь верни меня. Это ненадолго. — пообещала я.

— Как скажешь. — улыбнулся он.

Через миг, я снова оказалась на земле, в своём теле. Руки саднило и очень хотелось пить, но было не до воды. Я услышала Зов.

— Иди ко мне… Ты не пожалеешь. Я дам тебе власть, силу. Мир упадёт к твоим ногам.

Кто бы знал, сколько раз я слышала эти слова и им подобные. То, чего желала, я не имело ничего общего ни с властью ни с этим миром. Но всё же, я пошла на Зов и, наконец, увидела то, что не открывалось мне с первого взгляда.

Тёмный камень нижних врат, который словно вырастал из-под земли.

— Ты звал меня и я пришла. — произнесла я с улыбкой, прижимая руку к камню.

В этот момент, меня снова вышибло из тела, и я увидела стоящее передо мной чудовище.

— Я не оставлю от твоей души ничего!

— Сначала найди её! — усмехнулась я зло, и в руках появился совершенно другой клинок, а позади меня распахнула крылья сама Смерть.

***

В ту ночь тревоги последних дней сделали своё дело. Сны и воспоминания сплелись в хитроумную сеть, разобраться в которой удалось не сразу. Но видения прошлого я узнала.

Всё это словно вчера случилось. И я даже помню лицо шамана, нашедшего безжизненное девичье тело. Одинокую слезу, скатившуюся по иссушенной горными ветрами потемневшей щеке сурового мужчины. Его взгляд, когда он заметил, как по потрескавшейся земле бежит вода, смывая пыль и пепел. Тогда он вспомнил мои слова. И тело было предано земле с великими почестями, само по себе став печатью и залогом мира для живущего здесь народа.

Кто же знал, что доброе дело настолько наказуемо. Таким образом, причина происходящего могла быть всего одна — кто-то потревожил захоронение, а заодно и печать.