Но затем Белла подумала, что ее Эдвард сейчас ценой своей жизни дарит ей возможность не становиться убийцей, и это помогло ей решиться. В конце концов, альтернативы мертвецу все равно не было на этой планете.

Кровь была густой и невкусной, как полежавшая испорченная пища, но ее голод основательно утих. Закончив, девушка вырыла могилу, в которую уложила тело несчастного, подарившего жизнь другим, более удачливым, солдатам.

– Что ты делаешь? – проговорил бархатный голос за ее спиной, когда Белла укладывала сорванный цветочек на холмик свежей земли.

– Я не могла его так оставить… - пробормотала Белла, с облегчением вздыхая, когда не увидела на теле любимого никаких повреждений. – С тобой все в порядке?

– Да, - ответил Эдвард, привлекая девушку к себе и целуя ее в висок, и Белла заметила сильное напряжение парня. Да и вид его был очень хмурый.

– Что-то не так? – спросила она, и Эдвард поморщился. Как всегда, его Белла была чересчур внимательна.

– Я не уверен, - вздохнул вампир, увлекая любимую обратно в город.

– Скажи мне…

– Ну, они вели себя не как обычно. Мне это не нравится.

– Что они сделали?

– В том-то и дело, что ничего. Они не нападали на меня.

– Разве это не хорошо? – удивилась девушка, чувствуя еще большее облегчение, что в ее вампира никто не стрелял.

– Слишком осторожны. Как будто следили за мной, выжидали чего-то… А когда я бросился на них, совершенно открыто, они, не стреляя, отступили назад…

– Может, они теперь боятся тебя?

– Может, и так… - протянул Эдвард, не выглядя убежденным. – Но если они будут избегать сражения, то как мы победим? Мне кажется, это очень плохой знак. Слишком уж быстро учатся…

– Нас теперь будет много, - напомнила Белла, и Эдвард сжал ее руку, молчаливо напоминая, что по-прежнему не намерен допускать девушку к драке.

В городе шли активные приготовления к битве. Арнольд развил бурную деятельность, обучая жителей обращаться с оружием. Все по-прежнему беспрекословно подчинялись приказам главы города и выглядели так, словно готовы броситься под пули в любой момент, как только услышат приказ. Полезный талант, подумал Эдвард, глядя на Арнольда. И, судя по всему, Арни доставляло огромное удовольствие управлять людьми, а учитывая его дар, нападение должно получиться слаженным и единодушным. Идеальный полководец.

А больше всего Эдварду нравилось, что ему не пришлось вставать во главе всех этих людей, так как эту роль полностью и с радостью принял на себя новорожденный, справляясь весьма неплохо. Теперь Эдвард мог все свое время уделить Белле, не забивая себе голову ничем другим.

Они уединились в своей комнате, где, не обращая никакого внимания на то, что происходит снаружи, предались невыразимо прекрасным мгновениям любви.

– Белла… - теперь Эдвард был настойчив. Исчезла неуверенность, в глазах горело возбуждение, которое он больше даже не пытался скрывать, когда впился в губы Беллы страстным поцелуем, а затем опустил ее на пальмовые листья. Они не нуждались в постели, но так было привычнее. Вскоре на них не осталось и клочка одежды. За окном наступила ночь, а влюбленные все не могли насытиться, отчаянно нуждаясь друг в друге, как в глотке свежего воздуха, после всего, что пережили. И им было наплевать, что эта планета похожа на ад, а твари, желающие их смерти, на демонов; они не обращали внимания на возбужденные крики с площади, а затем на воцарившуюся вокруг тишину ночи. На время они уступили инстинктам, ища утешение в объятиях друг друга и возможность хотя бы ненадолго забыться. 

Спустя два дня отряд был полностью готов к сражению. Хищники не показывались, даря людям и вампирам так необходимое им преимущество. Конечно, охота была все еще сопряжена с риском, но животных, добытых в ту, первую вылазку, пока хватило, чтобы питаться людям. 

Эдвард с Арнольдом с нетерпением ждали рождения новеньких вампиров. Их было двое. Кэррон, парень с черными короткими волосами и темной кожей, итальянец по происхождению, но канадец на самом деле, имел внушительную мускулатуру, потому что работал на лесозаготовках. Мишель был французом, худощавым и невысоким, и носил маленькие очки, которые теперь ему никогда больше не понадобятся. Обращение этих двоих не было запланированным, и оба вампира – Арнольд и Эдвард – переживали об их реакции. Примут ли они свою сущность с радостью, понимая, что это лучше, чем смерть? Смирятся ли с обжигающей жаждой? Станут ли неуправляемыми и опасными или, как Арнольд, сразу научатся контролировать себя? Будут ли они помощниками в борьбе против Хищников или возненавидят того, кто превратил их в чудовищ?

– Мы собираемся позволить им просто напасть на людей? – поинтересовался Эдвард с содроганием, когда весь город собрался на площади перед домиком, в котором кричали изменяющиеся. Их сердца уже ускорились, осталось всего несколько минут до завершения процесса.

– Не думай об этом, - посоветовал Арни. – Это мой город, мои люди и мои вампиры. Предоставь мне разрешить этот вопрос самому.

Эдварда вполне устраивало, что ему не приходится решать такие чудовищные вопросы, но это не облегчало муки совести.

– Ты, правда, так спокойно к этому относишься? – покачал он головой, глядя на совершенно уверенного в себе Арнольда, на лице которого не дрогнул ни один мускул, как будто он не обрекает сейчас нескольких жителей на смерть. – Ты можешь пожалеть потом, когда мы вернемся, и ты поймешь…

– Я не такой щепетильный, как ты, - усмехнулся Арни без смущения. – Год на этой веселой планетке кое-чему научил меня. Я сделаю ради выживания и возвращения что угодно, и вряд ли потом пожалею об этом. Я никогда особо не думал над своими поступками, и это не изменится. Нет, я не стремился быть жестоким, но я прекрасно осознаю, что сейчас это необходимо. Не забивай себе голову, Эдвард, - посоветовал он. – Ты слишком много думаешь, на мой взгляд.