Кили задрожал, пытаясь оттолкнуть его, в глазах юноши плеснул отчаянный страх. Встревоженный Двалин осторожно прислонил его к стене, вытащил из сумки фляжку с густым гномьим вином и, вытащив пробку, сунул в зубы Кили. Тот инстинктивно глотнул, закашлялся и уже более осмысленно взглянул на старшего родича. Двалин сам сделал большой глоток, чувствуя, как становятся на место винтики в голове. А потом сообразил, что и его собственные усы мокры. Прижал пальцами, отнял руку и поморщился. Кровь! Что же за дрянь это была?

Кили сел, глядя на него с каким-то странным выражением. –Так это был сон?

– Похоже на то, -пробормотал сын Фундина, торопливо запихивая в мешочек раскатившиеся шарики. Три оказались использованы, именно они автоматически включились, когда Двалин принялся кататься по земле, и, видимо, это и спасло обоих незадачливых спелеологов.

– Пошли, надо шевелиться, – старший гном запалил один из обломков и помог встать Кили, который ещё с трудом держался на ногах. –Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.

Фили увидел, что кузня освещена ещё издали, только завернув в переулок. Он ускорил шаг, надеясь, что сможет отыскать там хоть кого-нибудь из своих родных и любимых. Юношу терзал какой-то жуткий, потусторонний страх, лишь только когда пробило третью четверть на городских часах, словно отпустило сдавленную болью голову. Фили поплелся к кузне, про себя молясь Махалу, чтобы там были Кили и Двалин. Но звуки молота, донесшиеся до его слуха, убедили его, что это Торин. Только у дяди была своеобразная манера бить молотом трижды о край наковальни, начиная работу с новой заготовкой. Торин не поднял головы, даже когда хлопнула дверь. Фили видел длинные пряди подернутых серебром волос (ему показалось или седины прибавилось в густых черных локонах?), тяжелые плечи, покрытые родовыми татуировками, странно тонкие для гнома пальцы, сжимающие рукоять молота.

тихо спросил он, подходя к дяде. Торин не ответил, замахнувшись для очередного удара. Но племянник перехватил его запястье, удержав его руку вместе с молотом.

– Торин, посмотри на меня!

Мужчина медленно поднял голову. Фили прикусил губу, чтобы не вскрикнуть. Много довелось ему повидать, в том числе и боль Торина, его страх и гнев. Но никогда ему не доводилось видеть того, что предстало сейчас его взору. Лицо Торина были мокро от слез. Бледные дорожки сбегали по потемневшим от копоти щекам. Но даже не это было самым страшным. Рот Торина был зашит наглухо, усы и борода слиплись от крови, которой был залит спереди и кожаный фартук. И в синих, обычно сверкающих глазах не было жизни.

Фили осторожно вынул молот из дядиных рук и принялся судорожно искать нож или любой острый предмет. Затем отвел покорного, казалось, совершенно потерявшего рассудок Торина и усадил на тахту. Здесь же заметил шило и клубок грубой дратвы, которой обычно чинили сапоги или прохудившиеся фартуки. Проклятье, где же ножи? Или хотя бы мечи?

Наконец ему удалось отыскать небольшой нож для разрезания заготовок из мягкого серебра. Ополоснув его вином из маленькой фляжки, что всегда таскал на поясе, юноша повернул лицо дяди к свету. Пришлось повозиться, но уже то было хорошо, что Торин не сопротивлялся попыткам освободить его. Впрочем, и общаться по мере освобождения тоже не решался. Фили осторожно обработал разодранные губы, влив немного вина в дядюшкин рот.

– Ты можешь не отвечать, я подозреваю, что могло произойти, – тихо произнес старший принц. –Фал тут была, верно?

Торин поднял голову и глаза его показались Фили двумя пустыми черными колодцами.

– Ответь мне только на один вопрос, – Фили поднял окровавленный обрывок нитки. –Зачем?

Торин продолжал смотреть на него, сквозь него.

– Ладно, пойдем, я тебя отведу домой, – Фили подошел к горну и погасил его, шепнув слова благодарности священному пламени. –Вставай!

Он набросил на плечи Торина тяжелый меховой плащ и помог подняться. Торин не пытался ни протестовать, ни сопротивляться. Казалось, он весь погружен в свою боль. Фили помог ему забраться на спину пони, мирно стоявшего во дворе у кормушки.

Уже выведя пони за ворота, он поймал себя на мысли, что ведет животное отнюдь не в сторону дома. Но даже не подумал сменить направление. Наверное, подсознание само подсказало ему единственное место и единственное существо, способное сейчас помочь его королю и его дяде. Фили вдохнул горький предрассветный воздух и двинулся окружными улочками к древнему святилищу Владычицы Йаванны.

====== Часть 23 ======

До шахты они добрались спустя несколько часов, спалив три обломка и прикончив крупную пещерную многоножку, вздумавшую было отобедать двумя заблудившимися гномами. Разрубив твердое пузо чудища, путники вырезали сколько могли мяса, сложив его в одну из запасных сумок, нашедшихся у хозяйственного Кили.

Двалин бережно загасил обломок дерева и сунул его в связку к остальных. Затем настроил один из шариков на минимальное освещение. Его гномам, привыкшим к тьме пещер, хватило с лихвой.

– Я первым полезу, – сказал сын Фундина, примериваясь к крючьям. Кили принял устойчивую стойку и подставил родичу сцепленные замком руки. Двалин одним прыжком взлетел вверх, ухватившись за один крюк, потом за второй, третий, и вот, уже его мощная фигура исчезает в дыре. Спустя пару секунд из дыры по стене свесилась веревка с петлей на конце. Кили вздохнул, просунув в петлю руку и подергав.