Лили молчала, обдумывая услышанное, сама не зная, хочется ли ей расспрашивать дальше.

– А кто освоил высшие?
– к концу этой фразы ее голос едва не сошел на нет.
– Малфой?

Северус фыркнул, словно эта идея основательно его позабавила.

– Люциус не дотянул даже до среднего уровня. Я не преувеличиваю в отношении боли, Лили. Помнишь, что было, когда ты открыла глаза?

Только не красней, только не красней… Сев что – тоже зарделся? Ну да, сконфузишься тут, когда ни с того ни с сего так руки распускают…

– Я имею в виду твои эмоции, - кашлянув, пояснил он.

– Я… я до смерти перепугалась, - припомнила Лили.
– С тобой… с тобой мне ничего не грозило – я это знала, как и то, что ты… что с тобой мне станет лучше.

– И это тоже связано с отдачей от заклинания, - сказал он негромко.
– Конкретное чувство и степень его выраженности коррелируют с назначением примененного заклинания, а не с намерениями волшебника. Контрапассо заставляет терзаться, вызывает мучительный страх… ты испугалась. Что, опять же, не доказывает с необходимостью, что это непременно темное заклинание – или, по крайней мере, основанное на тех же принципах действия – но такое предположение выглядит логичным.

Лили сглотнула, заставляя себя думать о самой беседе – не о том, что она означала.

– Так значит, - на этих словах ее голос дрогнул, - большинство людей не может выдержать отдачу, и именно это их останавливает?

– Верно, - он старательно изучал собственный ноготь – чтобы не встречаться с ней взглядом?
– Кроме того, порой отдача от заклинания оказывается фатальной. В том случае, если волшебник неверно оценивает свою способность переносить боль.
– Вот теперь он точно нарочно ее избегал, сосредоточившись на своем заусенце.

Лили передернуло.

– Они сами себя убивают?

– Не намеренно, нет. Но они себя переоценивают. Темная магия почти всегда меняет тех, кто ей занимается. Если ведьма или волшебник оказываются способны перейти к более сложным заклинаниям – если они могут вытерпеть боль – эта новая сила их… одурманивает.

Он произнес эти слова таким тоном, и так расслаблено при этом было его лицо, что Лили с одного взгляда прониклась уверенностью: Сев принадлежал к числу тех немногих Пожирателей, кто поднялся до заклинаний высшего уровня.

– Ты что угодно вынесешь, - сказал он все тем же тусклым голосом, - только чтобы эта сила возвращалась к тебе снова и снова.

У нее отнялся язык. Северус заговорил громче – словно поднимался в день сегодняшний из глубин воспоминаний; благо что Лили еще не успела решить, как относиться к услышанному.

– Но не забывай, что за все нужно платить, и Темные искусства воздействуют не только на магию, но и на разум. Яркий пример тому – Беллатрикс; она была способна на сложнейшие заклинания, но в конце концов… пристрастилась к боли. На этом этапе такого рода зависимость возникает у большинства волшебников; когда заходишь так далеко – это единственный способ выжить. Сила и боль становятся одним и тем же, и когда это происходит – личность адепта совершенно меняется. Такие, как Беллатрикс – и Темный Лорд, который всегда был на голову ее выше – становятся неспособны отождествлять себя с чем-то, кроме боли. Они причиняют боль другим и сами ее испытывают; это приносит им радость и поднимает настроение.

Должно быть, он как-то по-своему истрактовал выражение ее лица – хотя она не представляла, как именно; Северус произнес уверенно и резко:

– Со мной этого не случилось. И не случится.

– Почему?
– голос ее дрожал; Лили представляла, как Севу – ее Севу – нравится мучить людей… - Чем ты такой особенный?

– Окклюменция, - сказал он.

– Что?

– Окклюменция. Как и легилименция, это не заклинание, а ментальные искусства. Они требуют умения работать с сознанием – как чужим, так и своим собственным. Есть способ… я могу описать это только как “убрать часть себя на хранение”. Ты знаешь, что длительное воздействие Круциатуса сводит людей с ума?

Она ошеломленно кивнула. Он подвергал себя этому – ради развлечения?

– То же касается и любых других пыток – продолжительное воздействие физической и душевной боли деформирует человеческий разум. Оно его… разрушает. Именно к этому в конечном счете приводит использование темной магии – если только ты не знаешь, как претерпевать страдания, не разрушаясь. Я мог разделить свое сознание, и какая-то часть меня… оставалась незатронутой, пока другая переносила боль. Мой метод удалось воспроизвести только Нарциссе – жене Люциуса.

– Ты что же, ее научил?
– отчего-то Лили находила отвратительной саму эту идею.

– Да, - он слегка пожал плечами.
– Нарцисса прекрасно разбиралась в ментальных искусствах – как и Темный Лорд, как и Беллатрикс; но они не были заинтересованы во всяких “уловках”, как они это называли, и считали нас с Нарциссой слабаками – за стремление отгородиться от боли. Сами они ее переносили, не возводя никаких внутренних преград, и почитали это признаком силы… что ж, в конечном счете у них не выдержал рассудок – закономерный и очевидный для любого исход, хоть они и мнили себя выше этого…