– Матерь Божья, - произнесла мать, изрядно его удивив.
– Северус, ты хоть подумал о том, как к твоему… проступку отнесутся ровесники? Не может быть, чтобы ты до сих пор не заметил, как устроен Слизерин!

– Я отказался от честолюбивых устремлений, - Северус пытался говорить отстраненно, но слабо себе представлял, как этого добиться без помощи окклюменции.
– Хотя в соответствии с текущим политическим климатом должен был холить их и лелеять. Я поставил в затруднительное положение Люциуса Малфоя – можно даже сказать, что я его оскорбил. Малфои весьма могущественны. Как студент Люциус обладал немалым влиянием – возможно, самым большим в школе. И он по-прежнему им обладает.

Выражение на лице матери… это было горе.

– Северус. Если ты это сделал ради той девчонки…

– Нет. Ради себя самого.

Она молчала. Он вдыхал и выдыхал воздух. Думал о том, как найти верный тон. Горе… горе он знал. Знал его и в прошлом, и сейчас; узнавал его снова и снова…

– Когда слизеринец понимает, что его честолюбивые мечты пошли прахом, - сказал Северус, - он отряхивает этот прах с ног и начинает все заново.

– Но не ценой своей собственной жизни, Северус.

О… Она понятия не имела, что именно сейчас сказала.

– Они меня не убьют – если именно это тебя беспокоит. Просто… осложнят жизнь.

Настоящая проблема – не в том, чтобы переждать грозу… он знал, что сумеет это пережить. Бывало и хуже – куда страшнее, чем козни этих недорослей. К тому же ему скорее всего повезет, и они будут так торопиться завоевать расположение Люциуса и поскорее нанести свой удар возмездия, что в итоге лишь начнут путаться друг у друга под ногами. Каждый из них постарается доказать, какой отличный Пожиратель Смерти из него получится; как только речь заходила об удовлетворении собственных амбиций, слизеринцы забывали о факультетской солидарности. Вот если бы Слизерин выступил против него единым фронтом – тогда да, у Лили и его матери (и у него самого, кстати) мог бы появиться повод для беспокойства. Но каверзы вздорных юнцов-одиночек – это он как-нибудь да вытерпит. В конце концов, у него было двадцать семь лет практики.

Нет, чего Северус действительно хотел избежать – так это нежелательного внимания. Если Темный Лорд или Дамблдор осознают пределы его возможностей, особенно в области темной магии… раз он перестал быть потенциальным союзником, Темный Лорд сочтет его умения опасными. Что же до той угрозы, какую увидит в нем Дамблдор…

Сощурив глаза, мать наблюдала за ним.

– Ты же осознаешь, - сказала она внезапно, - что можешь уйти из школы. Студенты вправе заниматься самостоятельно, если сочтут, что получаемое в Хогвартсе образование перестало… удовлетворять их потребностям.

Например, потребности и дальше дышать.

– Да, - произнес он. На этот раз расплывчатый ответ получился у него сам собой; эта проблема – возвращение в школу – его и так уже какое-то время не отпускала.

Снова вернуться в Хогвартс – прежний Хогвартс, еще до того, как все покатилось под откос… Но ведь и тогда в школе многое шло не так – по крайней мере, для него: Мародеры преследовали его за то, что он преследовал собственные цели, а профессора и сокурсники откровенно недолюбливали – кроме слизеринцев, которые терпели его за знаки внимания нужным людям и немного уважали за целый арсенал исключительно поганых проклятий…

Снова смотреть, как этот выпердок, Джеймс Поттер, стоит в каком-то шаге от Лили.

Снова смотреть, как она его полюбит, а потом и выйдет за него замуж… за того, кто как-то сознался, что изводит Северуса только за то, что тот существует…

Даже грози ему смерть – он никогда и ни за что не наложил бы на Лили Контрапассо. Да, он любил ее отчаянно и самозабвенно, до гроба и даже за гробом, но не знал, сможет ли когда-нибудь простить ей любовь к тому человеку… к тем четверым, которых Северус ненавидел так сильно, что порой подозревал – сердца разбиваются от ненависти так же, как и от любви.

Но если не возвращаться в школу – что потом?.. Он попрощался с Хогвартсом в ту ночь, когда погиб Альбус; знал, что это придется сделать еще тогда, когда Пожиратели – настоящие Пожиратели, а не их юные версии – только ступили на территорию школы. Никогда их больше не будет – тех ночей, когда этот замок принадлежал ему.

Для него Хогвартс был частью его самого – как Лили, и даже Дамблдор. Когда что-то становится частью тебя – оно никогда не уходит окончательно, но и не застывает в неизменности, и в ту ночь, когда погиб Альбус, Северус почувствовал, что замок покидает его – как Лили, когда он прокричал “грязнокровка!”, как Дамблдор, который ушел вместе со словами “Авада Кедавра”. Он исполнил все, что обещал, и за это Хогвартс его оставил.

Мог ли он вообще туда вернуться? Да и хотел ли этого? Не будь там ни сопляков-Пожирателей, ни чужой злобы, ни Мародеров – если бы было можно просто войти в главные двери, и чтобы его ждал Альбус, и там были Минерва, Филиус и Помона, и коридоры купались в солнечном золоте… тогда – вернулся бы?

Он прошел бы сквозь смерть – лишь бы снова попасть в этот Хогвартс.

Северус закрыл глаза.

========== Глава 13 ==========

8 января 1977 года

– Пока, мам, - сказала Лили, наклоняясь, чтобы мама ее обняла. Запахи мокрого цемента, отсыревшей кошачьей шерсти и совиных испражнений почти заглушали тонкий аромат парфюма.