Мать сдавила ее в крепких объятиях.

– Ты уверена, что уже достаточно поправилась для этой поездки?
– спросила она и, выпустив дочь, взяла ее лицо в ладони.
– Мне не нравится, как ты выглядишь. Может, стоит им написать, что я привезу тебя на машине через пару деньков?

Лили улыбнулась – от усилия заныли щеки.

– Я просто устала. Отлежусь после собрания старост в тишине и покое, а если и это не поможет, - она сжала руку матери, - то мадам Помфри точно справится. Она куда опытнее тех остолопов из Мунго.

Мама всматривалась в ее лицо – недоверчиво и обеспокоенно – и наконец улыбнулась и поцеловала дочь в лоб; улыбка вышла натянутой, но Лили сделала вид, что ничего не заметила.

– До встречи, солнышко, - мама пригладила ей волосы.
– Удачного тебе семестра. Напишешь мне завтра, ладно? Совы там и все такое прочее…

Лили поцеловала ее в щеку. Сотрясая воздух, по людной платформе раскатился гудок паровоза, и над железнодорожными путями поднялись клубы дыма.

– Я тебя люблю, - сказала Лили, в последний раз стиснув маму в объятиях; стоявшие рядом студенты и родители дружной толпой потекли к поезду.

Таща за собой школьный сундук, она залезла в вагон. Какой-то первогодок споткнулся о собственный кофр – Лили едва из-за него не упала, но все же устояла – и тут же еле успела увернуться от двух пятикурсниц, что ворвались в поезд вслед за ней. Вжавшись в стенку, чтобы их пропустить, она в последний раз высунулась из дверей и помахала матери. Платформа уплывала назад; мама послала воздушный поцелуй, а затем поезд повернул на стрелке, и вокзал Кингс-Кросс скрылся из виду.

Лили осталась стоять в опустевшем тамбуре. Прислонилась к стенке, спиной чувствуя дребезжание вагона. Закрыла глаза – та усталость, которая донимала ее с Нового года, почему-то так и не прошла. Сев предположил, что это последствия темной магии, помноженные на рождественскую простуду, но окклюменцией он при этом не пользовался и, как заметила Лили, был явно встревожен. Очень хотелось надеяться, что мадам Помфри разберется, в чем дело…

Кто-то пытался забрать у нее сундук. Она покрепче схватилась за ручку и открыла глаза.

– Привет, Сев, - поздоровалась Лили, едва подавив внезапное и всепоглощающее желание уткнуться ему в плечо. Северус всегда был слишком тощим… пожалуй что даже костлявым, но отчего-то это плечо – хоть он и переоделся в колючую школьную мантию – манило ее, словно теплая пуховая постель.

Прищурившись, он оглядел ее с ног до головы:

– Ты выглядишь так, словно совсем не спала.

– Неправда, - Лили и сама могла услышать, каким ломким от усталости сделался голос.
– Я спала. Просто это было бесполезно.

Но ей уже стало… теплее, чем когда она только садилась в поезд. С трудом отлепившись от стенки, Лили похлопала глазами, чтобы разогнать сонливость, и попросила:

– Возьмешь с собой мой сундук, если не сложно? Не хотелось бы волочь его сначала до вагона старост, а потом назад…

– Я считаю, тебе надо не в вагон этот клятый тащиться, - произнес Северус таким тоном, словно речь шла о поездке верхом на драконе, - а лежать и отдыхать.

– У старост там собрание – нельзя же его пропускать. Я не больна, Сев, просто устала.

– Ты не выглядишь здоровой, - возразил он, еще сильнее щуря глаза.
– Опиши мне свои симптомы.

– После собрания, ладно?
– улыбнулась она. Он до того сощурился, что глаза сузились в щелочки; Лили обеими ладонями обхватила его предплечье и сжала пальцы, и на мгновение ее накрыло теплом – словно под кожу потек заряд бодрости.

– Займешь пока для нас свободное купе?

– Хорошо, - согласился он, глядя на ее руку, как на какой-то посторонний предмет.
– Пошли, провожу тебя до этого твоего вагона, будь оно все неладно…

Лили слишком устала для споров – и к лучшему, как оказалось, поскольку в поезде царил форменный бедлам: там гонялись друг за другом визжащие детишки, товары из “Зонко” сеяли хаос и наводили смуту, в коридорах ворковали влюбленные парочки, а в одном из купе под аккомпанемент грохота и восторженного визга кто-то запускал ядовито-лиловые фейерверки. Сев шагал впереди; казалось, он обладал волшебной способностью одним своим видом заставлять толпу расступаться – Лили пришлось ухватить его сзади за мантию, чтобы не навернуться.

По дороге им попалась стайка хихикающих первогодков; Сев рявкнул на них: “А ну заткнулись и сели!” - и детишек как ветром сдуло; они плюхнулись на сиденья в своем купе, не успев даже, кажется, осознать, что именно с ними случилось. Лили улыбнулась, проходя мимо; глаза у них были круглые, как чупа-чупсы.

– Теперь я знаю, какой из тебя вышел учитель, - прошептала она; Северус заинтересованно покосился через плечо – они как раз перебирались из одного вагона в другой.
– Ты запугивал своих студентов до состояния беспрекословного повиновения.