Кир проехал по всему городу и остановился возле киоска с печатной продукцией.

— Не понимаю: всех убили, а трупы уже испарились?.

Стася была солидарна с ним — не понимала и все оглядывалась, пытаясь разгадать загадку тишины и пустоты мегаполиса. Вышла из машины, взяла газеты с прилавка:

— Двадцать первое июня тысяча девятьсот девяносто шестого года.

— Десятое февраля две тысячи десятого, — тряхнул другой Кир.

— Ерунда какая-то, — взяла журнал: пятое октября две тысячи первого.

— Здесь пресса за тридцать лет! — перерыв весь лоток, сообщил Кир.

— Карта есть?

— Ага. Москвы, московского метрополитена, — откинул в сторону, сердясь на сложившуюся ситуацию, цветные проспекты. — Урал, Башкирия, Новгород, Питер, Рига. Смотри: Ямал! Расписание маршрутного транспорта Охты! Электропоездов Семипалатинска!

Стася растерянно огляделась и увидела девочку, качающуюся на качели в сквере напротив. Русанова откинула Киру в руки псковскую программу телепередач и рванула к ребенку:

— Привет!

— Здласте, — улыбнулась девочка, выказывая отсутствие молочных зубов.

— Где твоя мама?

— Она в библиотеке! — ткнула пальчиком в сторону здания с колоннами через дорогу.

— Вот как, — присела на соседнюю качель Стася. — А папа?

— Папа заделживается, но сколо плидет.

— На работе задерживается?

— Ага. Он с-с-сстралеврар! — с трудом, но с гордостью возвестила малышка. Стася невольно улыбнулась:

— Замечательная профессия. Тебя как зовут?

— Аня.

— А меня Станислава.

— Страсни… славнис…

— Стася.

— А! А мою маму — Ила. Она влач олтопед!

— Здорово!

— А вы где лаботаете?

— Я? Не важно. Почему ты одна сидишь, где подружки? Скучно, наверное, одной?

— А я не одна, со мной Мышка, — вытащила из кармана сарафанчика игрушечного мышонка с задорной улыбкой.

— А кроме Мышки у тебя есть друзья?

— Ага. Но Маса уехала с дядей Болей и тетей Юлей на пляж, а Костька плохой, он делется. Светка спит есе, она такая соня! А мы с мамой рано встаем!

— Который же час?

— Не наю, — пожала плечиками. — Вон часики, вы большая, знаете уже, как на них стлелки правильно стоят.

Стася глянула, куда указала девочка, и заметила, что на эркере библиотеки установлены электронные часы.

— Восемь тридцать три, — протянула, задумавшись. Получалось нечто невообразимое.

— Ну, счастливо тебе дождаться маму. Пойду, — махнула девочке. Та кивнула, ничуть не огорчившись ее уходу, и принялась раскачиваться. На дальней дорожке аллеи появилась мамаша с коляской. По дороге пролетела «Волга». Город начал оживать.

— Восемь тридцать три, — сообщила Киру и скопировала его позу — прислонилась к дверце машины, обдумывая то, что узнала.

— Выходит, время не к обеду, а к завтраку? Это что, мы полдня в безвременье топали?

— Выходит, — потерянно пожала плечами.

— Подождем минуту и проверим?

— Часы увидишь отсюда?

Мужчина повернул голову, прищурился, фокусируясь на цифрах далеко и высоко от них:

— Стоп! Сколько говоришь?

— Восемь тридцать три. Сейчас, наверняка, тридцать четыре.

— Ни фига! Четырнадцать ноль две!

Стася рот открыла, покосилась на часы и челкой тряхнула:

— Далеко, вот и показалось.

— Я не слепой и фокусировка у меня на увеличение! Отсюда их, кстати, очень хорошо видно, — взял Стасю за плечи и развернул к библиотеке. — Присмотрись.

Русанова напрягла зрение и увидела четко, словно смотрела на то, что в метре от нее:

— Восемнадцать сорок… Подожди… — уставилась в растерянности на товарища. — Перепутала?

— Настолько? Время два часа…

— Шесть вечера!

— Не может быть! Смотри внимательней!

Стася глянула и вовсе потерялась:

— Одиннадцать тридцать.

— Фу ты!

Кир перехватил появившегося из арки молодого парня в белой рубашке и спросил:

— Не подскажете, который час?

— Полдвенадцатого, — мельком взглянул тот на свои наручные часы и пошел дальше. Огляделся, прежде чем перейти дорогу на повороте, словно вся она была забита транспортом, и побежал к скверу.

— Чертовщина, — протянула Русанова.