Реальность чуть исказилась, всё вокруг приобрело другой оттенок восприятия, и Люда на мгновение, словно увидела свою компанию глазами местных мужчин: вот - большой пан-начальник, вот - две городские фифы с таким же городским хлыщём и вот... шофёр. Свой брат-работяга, в такой же, как у них неновой рубашке с закатанными рукавами, таких же тёмных брюках, хоть и приличного вида, но чтоб не жалко и в мотор лезть, с такими же мозолистыми ладонями. А ещё, с глазами человека, которому сейчас придётся много и тяжко трудиться, пока другие будут устраиваться с комфортом. Видение мелькнуло и исчезло, но осталось чувство вины - непонятно за что и перед кем.

Меж тем, атмосфера заметно потеплела, общение наладилось и перешло к углублённому знакомству:

– То ви утки будете?

Вопрос несколько озадачил Лёшу, поэтому в паузу влез Олежка:

– Не, дядя, мы не утки, мы гуси!

Оба коллектива странно на него посмотрели.

– А что?
– смутился тот и принялся оправдываться: - Утки... в смысле - "кАчки"... Но мы же не утки?

– Чого - качки? Де качки?
– удивились мужики и с выражением повторили: - ВИ УТКИ? З города?

– А, в этом смысле!..
– понял Лёха, взглядом изобразив Олежке, что про него думает.
– Да, из центра мы, геологи, на буровую едем... ехали.

– О, золото шукате!
– обрадовались лесорубы.

Выражение Лёшкиного лица стало загадочным, а возникшей паузой на этот раз воспользовался Данило Петрович:

– Да какое там золото - нефть!
– разочаровал он лесорубов.

– А, нафта!
– нисколько не смутились мужики.
– Та бИла, бИла тут нафта. Ще австряки брали...
– с серьёзным видом припомнили они события вековой давности.
– Так ото ваша вишка генде за перевалом?

– Наша! Туда и ехали...

– Нам бы трактор...
– попытался Лёха направить беседу в конструктивное русло.

– Трактор– то до Петра!
– покачали головами мужики.

– А где у нас Петро?

– Та в УсьцЕрики робить.

– Та н! Якой в Усьцерики, вон в ТатарОв дорогу гребе!

– Та де! Його ж, бг-ме, у ДихтИнець вчора послали - хату правити!

– Та йо! А чия ж хата?

– Та Бевдзя.

– Ий-де?!

– Та бг-ме!

– Того що сина оженив?!

– Ну!

– А бг-ме файне було веслля [прим.
– "свадьба"]! Пам'ятаю, той ван, що з МОкриц, сидв, сидв, тай пшов ген. А потом прибга швагр [прим.
– "шурин"] реве - бом, тен лайдак с упив тай колОм свИн гатИть!

– Йо?!..

– Ми вискокум, а ту ван з колом гонИть свиню, а за ними гонить ттка Катерина з жердиноу та верещить аж бла: "Гунцвоту, лиш свин! Люди! Рятуйте!" А дурний вуйко ще й с збитку: "Та не колом, Йване, не колом, а вареноу [прим.
– "жердью"]!" А ттка жж почула, та тою ж вареноу як йому меж оч вперещить!

– О-о-о!!!

И вот так, обсуждая житейские проблемы, мужики-лесорубы развернулись и начали неспешно углубляться в дебри, растворяясь в них, как видение. У Люды началась тихая истерика. Завхоз и Лёха переглянулись.

– Эй, дед! Так что с трактором?
– раздражённо поинтересовался Данило Петрович.

– Та несуть!
– пожал плечами тот, глядя вслед лесорубам.

– Ну, несут, так несут...
– ворчливо согласился подождать завхоз.