И когда она наконец-то добралась до самого камня, то была ужасно разочарована. Конечно, на его поверхности были вырезаны определённые слова. На каждой грани красовалось обыкновенное сообщение. Зосим сам вырезал их когда-то давно, тогда, когда она была ещё совсем маленьким ребёнком.

– Не забывай, - сказал он одной стороне камня.

– Я говорю об этом, - прошептал другой.

Что не забывать?

Что он имел в виду?

Она ни в чём не была уверена. Вопреки тому, что она вспомнила – он всегда любил говорить загадками. И его предположения, и его неопределённость были для него такими же ясными, что, как он полагал, все остальные должны были бы понять.

И спустя все эти годы Ксан вдруг вспомнила, каким же раздражающим он тогда ей казался.

– Ох, проклятье, человек! – выдохнула она.

Она подошла к камню, а после прислонилась лбом к тем словам, что когда-то вырезал Зосим своей рукой, словно он мог превратиться в её наставника.

– О, Зосим! – прошептала она, чувствуя прилив эмоций, которые не испытывала уже более пяти столетий. – Прости меня! Я забыла! Я не хотела этого, но….

Волна магии ударила её в грудь, и словно лавиной отбросила её назад. Она приземлилась, чувствуя, как противно хрустнули рёбра, а после вскинула голову и посмотрела на камень, раскрыв от удивления рот.

Камень был заколдован! Ну конечно же!

И она смотрела на то, как камень раскололся ровно посередине, как рассыпался на части, раскрылись его створки, словно огромные каменные двери.

Ксан не нравились каменные двери – но это были всё-таки они.

Камень всё ещё стоял – и дверной проём красовался на фоне голубого неба, но зато вход вёл в тусклый коридор, там, где в темноте пряталась огромная каменная лестница.

И в тот же миг Ксан вспомнила этот день. Ей было тринадцать лет, и она была крайне впечатлена собственной ведьминской сообразительностью. А её учитель, когда-то столь сильный и могущественный, таял у неё на глазах.

– Будь осторожна со своей печалью, - шептал он, уже тогда до такой степени старый. Он состоял из углов и костей, а кожа его была похожа на бумагу, такая тонкая-тонкая, вот-вот прорвётся, и столь хрупкая… - Твоё горе очень опасно. Не забывай о том, что оно всё ещё преследует тебя… - и в тот миг Ксан прогнала печаль. И свои воспоминания тоже. Она захоронила их до того глубоко, что теперь никогда не найдёт их – так она, по крайней мере, думала в тот миг.

Но теперь она вспомнила дворец – вспомнила! Вспомнила, как он был хрупок, как был странен… Вспомнила бессмысленные коридоры, бесконечных людей, что жили во дворце, не только мастеров и учёных, но и поваров, и книжников, и ассистентов.. А ещё она вспомнила, как всех их разметало по лесу, когда произошло извержение вулкана. Она вспомнила вдруг, как на каждого из них сыпала защитными заклинаниями, как каждый пропадал, и как все молились звёздам, чтобы магия сработала, пока они убегали. Она помнила, как Зосим прятал дворец в каждом камне круга. Каждый камень становился дверью.

– Тот же самок, разные двери. Не забудь, правда.

– Никогда не забуду, - говорила она в тринадцать лет.

– Разумеется, забудешь, Ксан. Разве ты не понимаешь? – он был тогда настолько стар… Насколько? Да ведь он практически превратился в пыль! – но ты не волнуйся. Я выстроил заклинание. А теперь, если ты не возражаешь, моя дорогая… Я дорожил знаниями, равно как и ты, сетовал на тебя, и смеялся с тобой, и каждый день мы проводили с тобой вдвоём. Но это было в прошлом, а сейчас пришло время нам расстаться. Есть много тысяч людей, которых я должен защитить от извержения вулкана, и, надеюсь, ты однажды убедишься в том, насколько они будут мне благодарны, да, моя дорогая? – он печально покачал головой. – Ну и что я такое говорю? Разумеется, нет. Разумеется, ты не будешь этого делать… - и он просто покачал головой, и они с Огромным Драконом исчезли в страшном дыму, погружаясь в самое сердце горы, чтобы остановить извержение и заставить вулкан уснуть беспокойным сном.

И тогда они оба навсегда исчезли.

Ксан ничего не делала, чтобы восстановить его память или пояснить, что он сделал.

На самом деле, спустя год она едва-едва могла его вспомнить. Никогда не приходило в голову, что он оставил ей какую-то частичку себя, а потом ушёл по ту сторону завесы. Затерялся навеки в тумане.

Она заглянула в темноту скрытого замка. Кости её ныли, ум мчался вперёд.

Почему её воспоминания спрятались от неё? Зачем Зосим скрывал замок?

Она не знала, но была уверена в том, что сумеет отыскать ответ. Поэтому она трижды постучала о землю, пока света не стало достаточно, чтобы развеять затаившуюся впереди мглу, а после прошла сквозь каменные двери.

Глава 11. В которой ведьма находит решение

Ксан сгребла книги в охапку и потащила их из разрушенного замка в собственную мастерскую. Карты, книги, документы, журналы… Диаграммы. Рецепты. Литература. Девять дней она не спала, не ела. Всё ещё в коконе оставалась Луна. Время не шло. Она не дышала. Не думала. Она умолкла. И каждый раз, когда Глерк смотрел на неё, он чувствовал странную боль и удар от собственного сердца, а потом каждый раз проверял, не оставило ли оно след.

И, разумеется, ему не следовало удивляться в тот миг, когда он вдруг сознавал. Оставило. Да ещё и какие!

– Ты не можешь войти, - проговорила Ксан сквозь закрытую дверь. – Мне надо сосредоточиться, - а потом он слышал, как она там, внутри, без конца что-то бормотала.

Ночь за ночью Глерк заглядывал в окно мастерской, наблюдал за тем, как зажигала свечи Ксан, как просматривала сотни книг, оставляла заметки на свитке, и тот становился с каждым часом длинней и длинней. Она качала головой. Она шептала заклинания над свинцовыми ящиками, захлопывала дверцы, когда они были произнесены, усаживалась на крышку, чтобы удержать, а потом осторожно открыла – и заглянула внутрь, осторожно вдохнула и покачала головой.