– О, ты не знаешь, - покачала головой Ксан. – Может быть, она никогда не вырвется на свободу, и плохо никогда не станет.

Вопреки её неустанной работе по поиску дома брошенным детям, Ксан испытывала глубокое отвращение к сложным вещам. И к печальным вещам. И к неприятным вещам. Она пыталась о подобном не думать, если, конечно, не могла это остановить. Она сидела с девочкой, пускала милые пузыри, красные и зелёные, творила волшебство, и цвета крутились на их поверхности. Девочка ловила их, каждый пузырёк рано или поздно касался её пальцев и рассыпался цветочными лепестками, или бабочками, или листьями деревьев. Она даже сотворила особенно большой пузырь, в котором крутились травинки.

– В мире столько красоты, Глерк! – вздыхала Ксан, - как можно думать о чём-то другом?

Глерк только покачал головой.

– И сколько это будет длиться, Ксан? – спросил он, но ведьма отказалась отвечать.

А потом он держал девочку на руках, напел ей колыбельную. Он чувствовал вес магии на себе, он чувствовал пульс и волны магии, что бились в ребёнке, не находя верный путь к берегу.

Ведьма говорила, что ему просто померещилось.

Она настаивала на том, что сосредоточить усилия следовало на воспитании маленькой девочки, что сама по своей природе была самым настоящим клубком озорства, движения и бесконечного любопытства. Казалось, каждый день способности Луны нарушать правила как-то по-новому поражали всех, кто только её знал. Она пыталась седлать коз, чтобы кататься с гор, скакала по валунам в сторону сарая, катила их туда (говорила потом, что хотела всё украсить), пыталась научить кур летать, а однажды чуть не утонула в болоте (но, к счастью, её успешно спас Глерк). Она дала гусю эль, чтобы увидеть, как он будет смешно ходить (и это вправду того стоило), а ещё подсыпала перец в корм для коз, чтобы посмотреть, будут ли от этого козы прыгать (но они не прыгали, зато славно разрушили забор). Каждый лень она вынуждала Фириана творить что-то чудовищное, а ещё шутила над бедным дракончиком, и он страшно рыдал. Она поднималась, прятала, строила, ломала, писала на стенах и портила платья, когда их только-только ей давали. Её волосы завязывались узлами, нос вечно был измазан в чём-то, и она оставляла отпечатки ладоней всюду, где только находилась.

– А что ж будет, когда у неё появится магия? – раз за разом спрашивал Глерк. – Что ж она тогда станет творить?

Ксан старалась об этом не думать.

Ксан посещала Свободные Города дважды в год, один раз с Луной, один раз – без неё. Она не объясняла ребёнку цель собственного второго визита, не поведала ей о печальном городе по другую сторону леса, ни слова не проронила о младенцах, что оставляли на небольшой полянке, вероятно, только с целью убить их. В конце-концов она, разумеется, вынуждена будет рассказать девочке. Однажды, повторяла Ксан сама себе, она обязательно это сделает. Но не сейчас. Во-первых, это было слишком грустно, а, во-вторых, Луна казалась слишком маленькой для того, чтобы всё понять.

Когда Луне исполнилось пять, она в очередной раз отправилась в один из дальних Свободных Городов, в тот, что носил красивое название Обсидиан. И Ксан поняла, что оказалась с ребёнком, что тихо сидеть не будет. Ни за что.

– Барышня, вы тут же сбежите из этого дома и найдёте себе друзей, с которыми можно поиграть?!

– Бабушка, смотри! Шляпа! – и она залезла в миску, натянула тесто себе на голову и даже поправила, как заправская модница. – Шляпа, бабушка! Красивая шляпа!

– Это не шляпа, - возразила Ксан, - а кусок теста! – она находилась как раз в клубке магии. Учительница лежала на кухонном столе, спала, и Ксан прижимала к щекам юной женщины ладони, пытаясь сконцентрироваться. Учительница страдала от страшных головных болей, что, как обнаружила Ксан, были причиной новообразования в её мозгу. Ксан могла убрать его с помощью волшебства, кусочек за кусочком, но сделать это было трудно и опасно. Задание для умной ведьмы, но не было ведьмы умнее, чем Ксан.

Но работа всё ещё оставалась трудной, да ещё и куда сложнее, чем ей казалось. А ещё очень трудоёмкой. Ксан винила во всём старость. Её магия в эти дни так быстро истощалась, а потом её было так трудно пополнять! И как же она устала…

– Молодой человек, - обратилась Ксан к учительскому сыну, хорошему мальчишку лет пятнадцати отроду, и кожа его будто бы светилась. Ещё одно Звёздное Дитя. – Прошу вас принять этого хлопотного ребёнка в своё распоряжение, вывести его на улицу и поиграть там наконец-то, чтобы я могла сосредоточиться на исцелении вашей матери, при этом не умудрившись попутно её убить, - мальчишка побледнел. – О, милый, я, разумеется, шучу, ведь со мной твоя матушка в полной безопасности! – и Ксан хотелось верить, что это правда.

Луна схватила мальчишку за руку, и её чёрные глаза засияли настоящими драгоценными камнями.

– Давай играть! – воскликнула она, и парень заулыбался. Он любил Луну, равно как и все остальные, и они, расхохотавшись, выбежали через дверь и растворились в лесу.

Позже, когда новообразование было удалено, а мозг учительницы зажил, и женщина спокойно уснула, Ксан почувствовала, что может наконец-то расслабиться. Взгляд её упал на чашу за прилавком. Чашу с тем самым тестом.

Но никакого теста там больше не было. Вместо него оказалась огромная, широкополая шляпа, с такими прекрасными изгибами – и это оказалась самая красивая шляпа из всех, что когда-либо видела Ксан.

– Ах, - прошептала ведьму, поднимая шляпу и чувствуя, как плескалось в ней волшебство. Синее с серебристым отливом. Лунная магия. – Ах, о мой боже…

Следующие два дня Ксан делала всё возможное, чтобы завершить свою работу в Свободных Городах столь же быстро, как только это было возможно. Луна, впрочем, в этом совсем не помогала. Она то и дело игралась с другими детьми, гонялась за ними, прыгала через заборы. Она надоумила остальных забраться с нею на огромное дерево, а потом на чердак сарая. А ещё плясала на соседских крышах. За нею они следовали всё выше и выше, но постоянно сопровождать не могли. Она словно парила над ветвями и танцевала на берёзовых листьях.

– Немедленно спуститесь вниз! – кричала колдунья.

Маленькая девочка только рассмеялась. Она скользнула к земле, прыгая с листа на лист, и другие дети благополучно следовали за нею. Ксан видела завитки волшебства, что вились лентами за её спиной. Синева на серебре, синева на серебре… Они спиралями растворились в воздухе – и замерли только на земле. Ксан подхватила ребёнка – и быстренько превратила всё в пыль.

Осёл превратился в игрушку.

Дом стал птицей.

Сарай внезапно оказался сделанным из леденцов и пряников.