– Хахалей под видом женихов?.. Нет, – Квак сделал короткий мах рукой, словно отрубил, – моя дочь даже не знает, что это за слово такое – дискотека.

– Это хорошо, – кивнул Кис. – Моя тоже. Я вижу, обе они, как родные сестры. – Он протянул наполненный стакан Кваку. – Бери. Дай-то им Бог по достойному жениху.

Квак пригубил стакан и настороженно замер: где-то неподалеку что-то зашуршало, зашелестело, потом раздался негромкий свист. Короли обменялись взглядами.

– Не тяни резину. Допивай, – шепотом приказал Кис.

Через несколько секунд бутылка и "щербатый" были упрятаны за портретом дедушки.

– Не упадут? – озабоченно спросил Квак.

– Дедушка не позволит. Не боись, – успокоил мышиный король. – Стань пока за дверью. Принесла кого-то нелегкая.

Как вскоре выяснилось, нелегкая принесла двух амбалов в черно-серой с разводами незнакомой форме. Вышли они из камина один вслед за другим. У первого лицо было гладкокожее, у второго – с двумя бородавками.

– Вы кто, трубочисты? – поинтересовался Кис.

– Нет, батя, – пояснил первый, – мы десантники – зеленые береты.

– Зеленые?.. Почему же они у вас черного цвета?

– От сажи, – ответил второй. – Но это неважно. Где здесь король Кис, не ты ли?

– Вы грубияны, я велю вас казнить, – притопнул Кис.

– Брось, батя, нести хреновину. Мы пришли за тобой, – сказал гладкокожий.

– Как это понять?

– Очень просто, – ответил бородавчатый. – Мы из группы захвата.

И в подтверждение своих слов они запели воинственную песню, сопровождая ее угрожающими движениями:

– А может, пришить? – прервал пение гладкокожий.

– Не трави душу, – отозвался бородавчатый. – У самого руки чешутся.

Но все же амбалы продолжили свою песню.

– На помощь! – закричал Кис. – Спасите!

Король почему-то не подумал в тот миг, что ему выпал шанс избавиться от всего того, что так остовшивело. Видимо, сыграл синдром привычки. Да, да тот самый поганенький синдром, из-за которого надоевшие друг другу супруги не могут расстаться, ибо чувствуют всеми клетками: устоявшаяся жизнь не принесет сюрпризов, а сюрпризы порой ставят все вверх тормашками.

– На помощь! – кричал король.

А на него уже набросились, заломили руки за спину.

– Заткнись, ваше величество. – В рот Кису запихнули кляп.

После этого десантники надели ему на голову тот самый мешок, в котором был доставлен Квак. Связали той же веревкой и потянули мышиного короля к камину.

Из-за двери в столь критический момент вышел Квак.

– Эй, вы меня узнаете?

– Узнаем, ваше лягушиное величество, – разом ответили зеленые береты и отдали честь.

– Спасайте меня. А этого, – Квак показал на Киса, – оставьте за ненадобностью.

– Не имеем права, – проговорил гладкокожий. – У нас приказ захватить Киса, ваше величество.

– Приказ адмирала? – пожелал уточнить король.

– Так точно, ваше величество, – гаркнули десантники хором.

– А ему приказал я. – Квак даже руки потер, радуясь, что так ловко удалось выпутаться. – Теперь тот приказ я отменяю и отдаю новый. Выполняйте.

– Никак нет, ваше величество, – возразил бородавчатый.

– Ничего не можем сделать: вы сейчас пленный король.

– Не будете выполнять моего приказа? – побагровел Квак, насколько ему позволила его зеленая кожа.

– Будем, – сказал гладкокожий, но добавил: – Когда вы опять займете место на троне.

И десантники снова потащили Киса к камину. Квак кинулся к ним, схватил гладкокожего за руку, тот грубо вырвал ее, бросив на ходу:

– Позволь, ваше величество.

Обескураженный король попытался вцепиться в бородавчатого, но услышал:

– Отвали подобру, ваше величество.

Десантники вместе с Кисом скрылись в камине.

Лягушиный король метнулся туда же, как пассажир с тонущего корабля к переполненной лодке, которая через миг отчалит, и тогда будет оборвана последняя ниточка, которой он был связан с надеждой на спасение. И действительно, из камина вынырнула рука гладколицего, и король ощутил такой толчок, что сразу распластался на полу. Хорошо хоть был с ним платок в красную клетку, которым Квак, неутешно рыдая, стал вытирать слезы.