– Что ж мне теперь, стреляться? – помрачнел генерал.

Никто ему не ответил. Посопев, генерал засунул пистолет назад в кобуру. Но она плохо застегивалась.

После некоторого молчания заговорил казначей:

– Захочет ли Квак править Мышландией? У нас пустая казна.

– Но он-то об этом не знает, – сказал советник.

– А королева? – усомнился генерал. Его кобура наконец застегнулась.

– Не будем предрешать события. Пусть король сядет на свой трон, и мы все обсудим, – предложил советник.

– Значит, король есть, но нет короны, – произнес генерал, вертя в руках доставшийся ему обломок.

– Корону можно отремонтировать, – заметил советник.

– Ку-ку... Ку-ку... – закричала выглянувшая из-за дверцы Акулина.

Ой, как не вовремя она возникла. Недаром советник оглянулся с плохо скрываемой досадой.

– Акулина, поспи, ласточка, – попросил он. – До объявленного карнавала еще столько дел нужно уладить.

– А мне не спится. – Она поковырялась под крылом.

– Акулька! – пригрозил пистолетом генерал. – Это, едренть, приказ... нашего парламента. Прижми хвост.

– А мне плевать.

– Акулина, у нас чрезвычайный дефицит времени, – попытался воздействовать на строптивую птицу казначей, – войди в положение.

– У вас на все дефицит. Даже на королей. Ку-ку... Ку-ку... Ку-ку... – И она захлопнула дверцу.

После обеда, который прошел в теплой и дружеской обстановке, Квак не вылез из-за стола и не сел на трон, хотя уже был в новом королевском облачении, правда, без короны.

– Ваше лягушиное величество, – с невыносимой вежливостью сказал главный советник, – вы провели с нами весь день, мы вас познакомили со сногсшибательными успехами нашего животворного королевства, а вы все еще размышляете, стоит ли занимать это августейшее место. – Советник показал на трон.

Квак искоса взглянул, но промолчал. Генерал хотел выругаться, однако передумал и тоже вежливо, насколько мог, произнес:

– Ну его в болото. Уговариваем, как девку на грех.

Король не отреагировал и на это. Наклонившись к советнику, генерал тихо, а вернее не так громко, как всегда, пробубнил:

– В конце концов я могу его усадить силой. Сядет и не пикнет, я хотел сказать – не квакнет.

И опять Квак даже бровью не повел (тем более, что у него – у лягушки – они не росли).

– Может вам, ваше величество, обед не понравился? – спросил казначей. – Рыбный стол – специально для вас. Учли ваш специфический вкус. – И он доверительно добавил: – Между прочим, на обед потрачено двести золотых монет.

По лицу главного советника пробежала легкая судорога.

– Я что-то не расслышал, повторите.

– Сказать поточнее – около ста пятидесяти.

– Сколько?! – рыкнул генерал и потянулся к кобуре, но теперь она не отстегивалась.

Казначей заглянул в какие-то записи:

– Ну уж сто монет наверняка ушло.

– Обед был превосходный, – заговорил вдруг пленный король. – Особенно филе а ля осетрэ... из килек.

– Не может быть! – вспыхнул советник.

– Из килек?! – Вскочил с места генерал. Он опять потянулся к пистолету, но запутался в орденах.

Казначей старался сохранить хладнокровие и, наверное, от этого побледнел.

– Вы ошибаетесь, ваше лягушиное...

Королевским жестом Квак остановил его.

– Уж в чем-чем, а в рыбных блюдах я знаю толк. Впрочем, недоразумение можно объяснить некомпетентностью повара.

– Вот и разобрались, – обрадовался главный советник. – Повар будет наказан.

– Нет, нет, – запротестовал Квак. – Я, хотя и монарх, но либерал, а потому прошу не прибегать к наказанию. Повар очень изобретателен. Его маринованные миноги из крупных пиявок просто объедение.

– Из пиявок?! – Генерал брезгливо вытер рукавом рот. – Да, я, едренть, этого жмота... – Забыв о пистолете, он схватил казначея за грудки.

– Сядьте, генерал! – произнес король. – Я ценю ваше рвение. Но пиявки в самом деле были очень вкусны. Особенно с самогоном.

– Ваше лягушиное величество, – казначей поправил на себе смятый генералом галстук, – это была водка из России. Мы ее настаиваем на бузине.

– Ничего не имею против, – сказал Квак. – У нас самогон не хуже.

– Но и не лучше? – недоверчиво спросил генерал.

– Лучше-хуже, это не важно. Самогон есть самогон. Слово говорит само за себя. Это не нефть.