– Ваше величество! – расплылся в двусмысленной улыбке советник. – Мы здесь все мужчины. Не так ли, казначей? Бросьте эти миндально-перламутровые словечки. Вы хотите знать, примет ли она вас в постели?

Квак принужденно посмеялся:

– Я, право, не знаю... вы так смело сформулировали.... Я, конечно, не пошляк, но и не ханжа... тут... сами понимаете...

Казначей тоже изобразил на своем лице улыбку, но это плохо получилось:

– Согласится, ваше величество. Она ведь привыкла быть королевой.

– Вот именно. Ко всему – не заниматься же королю мастурбацией. – Главный советник убрал широкую улыбку и перешел к деловому тону. – Расклад здесь такой: либо она останется королевой, но изменит мужу, либо останется верной женой, но не будет больше королевой. Я говорю гипотетически, однако уверен, она предпочтет первое. С возрастом трудно освобождаться от привычек.

– И все же... – произнес Квак. – Я в некотором роде... лягушка.

– Не беспокойтесь, ваше величество, – заверил советник.

– Королева все освоит. Она опытная женщина. Сегодня вы ее увидите. Доживем до карнавала. – Он обернулся на стук двери. – А вот и наш бравый генерал.

Вояка приблизился и, понимая всю значительность происходящего, отдал честь. Несколько верхних пуговиц его мундира были расстегнуты.

– Корона доставлена, ваше величество. – Он вынул из-за пазухи корону, потер рукавом. – Как блестит! Пожалуйста, ваше величество.

Король не без внутреннего трепета взял отремонтированную корону. Сразу же прикинул, что она была потяжелее той, которая осталась в Лягундии. И бриллианты ему понравились, особенно один, хотя был подозрительно крупным. Но долго разглядывать не приличествовало венценосному, и он надел ее.

– Полный порядок, едренть! – восхитился генерал.

– Золото высшей пробы, – отметил казначей. – Не жмет ли, ваше величество? А какой фасон!

Главный советник высказался твердо и категорично:

– Отказаться от подобной короны – нонсенс, сумасшествие.

Генерал слегка пригнулся к советнику:

– Пусть только попробует, я ему голову оторву.

– Как же он тогда будет носить корону? – шепотом вразумил генерала советник и обратился к пленнику: – Ждем вашего решения, ваше величество.

Квак снял корону – все застыли в безмолвии. Однако король не отдал ее никому, а придержал в руках.

– Что на фронте? – грустно спросил он генерала. – Какие сводки? Лягушки, разумеется, отступают?

– Никак нет, ваше величество. Они перешли в наступление... на отдельных участках.

– Без короля? – изумился Квак.

– Ваше величество, король у них есть, – с иезуитской вежливостью намекнул главный советник.

В голове у Квака мелькнуло страшное подозрение, и сразу же заныла давно закрывшаяся язва двенадцатиперстной кишки.

– Как же так?

– Ну, ваше величество, – советник постарался придать голосу удобопонятную тональность. – Вы же сами знаете.

Хрустальная люстра пошатнулась в глазах пленника, свет померк. Еле слышно он выдавил:

– Кошмар!

– Вам плохо, ваше величество? – Казначей выхватил из внутреннего кармана большой бумажник и принялся обмахивать им Квака, словно веером.

– Не то слово. – Король открыл глаза. – Я убит... Правда, отчасти.

– Отчасти – это излечимо, – сказал главный советник. – Бодритесь, ваше величество.

– Итак, это значит... – произнес король и умолк.

– Да, да, это значит... – подтвердил советник.

– Это несомненно значит, что... – присоединился к ним казначей.

– Что-что? – Дернул плечами ничего не понимающий генерал. Эполеты его чуть не оторвались.

– Ваше величество, вы что-то хотели сказать? – напомнил советник.

– Я просто... просто подумал, – помялся король, – а казначей сказал «несомненно». Значит, он знает больше всех.

– Но, ваше величество, вы первый сказали: «это значит» – возразил казначей.

Отступать Кваку было некуда.

– Это значит... – сказал он упавшим голосом, – обмен не состоится.

– Какой обмен? – спросил генерал.

– Пленными королями. – У Квака опустилась голова.

– Ваше величество, – с нескрываемой укоризной произнес главный советник, – разве вы сами хотели бы сменить наше животворное королевство на ваше, то есть на их протухающее?

Король обреченно поднял голову.

– Вообще-то, конечно... в самом деле...

– Да о чем разговор! – генерал хлопнул себя по голенищу.