– Брин!
– крикнул Ридли, врываясь в раздевалку без стука. Я стояла возле моего шкафчика, вытянув руки со сжатыми кулаками по бокам, и, впиваясь в него взглядом.
– Что, черт возьми, это было?

– Ты - в женской раздевалке, - неубедительно сказала я, пытаясь умерить свой темперамент.

– Здесь никого нет, да и ничего нового я там не увижу.
– Он встал, подбоченившись, и посмотрел на меня сверху вниз.
– Все, что ты сказала в классе, было совершенно неуместно. Ты была полной дурой.

– Я - дура?
– Я закатила глаза и горько рассмеялась.
– Это она оказалась небрежной и незрелой! Она бросает работу из-за какого-то глупого мальчишки!

– Нет, все не так, - поправил меня Ридли настолько разумно, насколько мог.
– Она взрослая женщина, которая заводит семью с тем, кого любит. Мне это кажется все относительно нормальным и здоровым.

Я села на скамью и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться:

– Наш приоритет - это королевство и эти люди. Мы принимали присягу, когда клялись быть следопытами, а теперь происходит что-то более важное, и она выходит из игры.

– Нам позволено жить, Брин.
– Его тон смягчился, поскольку ему стало грустно, что ему пришлось объяснять мне все это, и он сел на скамью напротив.
– Мы можем встречаться и получать удовольствие, заводить семьи и влюбляться.

Проведя рукой по волосам, я отказалась смотреть на него и пробормотала:

– Ты можешь так говорить.

– И что бы это значило?
– Ридли казался озадаченным.

– Потому что ты любишь Юни, - многозначительно сказала ему я, словно обвиняла его в преступлении.

– Я никогда этого не говорил. Я только начал встречаться с нею, и это не имеет значения, отмахнулся он.
– Дело в том, что ты сейчас поступаешь безумно.
– Я усмехнулась, поэтому он продолжил.
– Тильда - твоя подруга, а ты боишься и выплескиваешь свою злость на нее без всякой причины.

Я ощетинилась:

– Я не боюсь.

– Боишься.
– Настаивал он.
– Ты боишься потерять ее, потому что она не сможет больше работать с тобой. Но, по-моему, на самом деле, тебя беспокоит то, что король хочет, чтобы ты пошла убивать Константина, а ты не уверена, сможешь ли ты.

– Это...
– Я переместилась по скамье и покачала головой.
– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Я точно знаю, о чем говорю.
– Он наклонился вперед, пытаясь заставить меня посмотреть на него, но я отказалась.
– Я знаю тебя, Брин.

Мои плечи опустились, и я низко наклонила голову, уставившись на треснувшую плитку на полу в раздевалке. Затем подперла голову руками и издала долгий дрожащий вздох.

– Я не хочу убивать его. Я должна, я знаю, что должна, но не хочу.

– Я знаю, - сказал он.
– Я не понимаю почему, так как сам отдал бы все, чтобы уничтожить человека, убившего моего отца, но я знаю, что именно ты чувствуешь.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом, чтобы он увидел, что я имела в виду.

– Я просто хочу убедиться, что виновный человек ответит за свое преступление, и... Я не думаю, что это Константин.
– Я застонала, понимая, как глупо это звучало.
– Что со мной не так?

– Ничего, - уверил меня Ридли.
– Просто у тебя твердые убеждения, и ты хочешь все сделать правильно.

– Ты поедешь на задание?

Он покачал головой.

– Нет. Король хочет, чтобы я остался.
– Он с минуту изучал меня, а затем спросил.
– Ты смогла бы убить Константина, если бы увидела его?

Я ответила без колебаний:

– Король отдал приказ. Я следопыт, член королевского суда, и я принимала присягу, что буду исполнять все приказы, которые он отдает мне. Поэтому, да, я сделаю то, что от меня требуется.

Глава 25.

Мотив

Серые глаза Константина смотрели на меня упорно, неумолимо. Это было его первое цветное официальное фото, когда он вступил в ряды Хёдраген, на обложке его дела. Он был тогда моложе, с чисто выбритой гладкой кожей, но не улыбался. Считалось, что Хёдраген никогда не улыбались, по крайней мере, на работе.

Было довольно странно, что на изображении он выглядел жестче, чем сейчас. Годы бегства оставили на нем отпечаток, несомненно, но он как-то смягчился.

Мне жаль, что я не знала, что поменялось между временем, когда гордый молодой мужчина фотографировался в своей новой форме, и ночью, когда он направил свой меч против моего отца.